Фандом: Ориджиналы. Епископ каким-то образом умеет сохранять человеческий облик, хотя многие здесь уже давно похожи за зверьков, брошенных матерью. Ведь воды хватает только для питья.
4 мин, 41 сек 3721
— … Отказываешься ли ты от своей веры? — сурово спрашивает крестоносец, невольно касаясь левого плеча загорелой рукой.
Я не разжимаю обветренных губ. Смотрю в его темные глаза — в те самые молодые глаза.
Он жив.
Я просил за него у Бога. Украдкой шептал молитвы под западной стеной.
Бог услышал.
— Отказываешься ли ты от своей веры? — повторяет он громче и вглядывается в мое лицо.
Он никогда не узнает, что я ее только что обрел. Я вдруг понимаю, здесь, под завывание ветра, у сдавшейся крепости, почему просил за него: я был им. Я вижу свои вопросы в его глазах. Я верю: однажды он тоже поймет.
— Нет, — отвечаю я хрипло.
Ненасытное пламя позади меня уже пляшет под яростным ветром.
Со скалистой лестницы я шагаю к костру, вниз.
На самом деле — вверх.
Я не разжимаю обветренных губ. Смотрю в его темные глаза — в те самые молодые глаза.
Он жив.
Я просил за него у Бога. Украдкой шептал молитвы под западной стеной.
Бог услышал.
— Отказываешься ли ты от своей веры? — повторяет он громче и вглядывается в мое лицо.
Он никогда не узнает, что я ее только что обрел. Я вдруг понимаю, здесь, под завывание ветра, у сдавшейся крепости, почему просил за него: я был им. Я вижу свои вопросы в его глазах. Я верю: однажды он тоже поймет.
— Нет, — отвечаю я хрипло.
Ненасытное пламя позади меня уже пляшет под яростным ветром.
Со скалистой лестницы я шагаю к костру, вниз.
На самом деле — вверх.
Страница 2 из 2
