Erratum

— Братья, — прошипел Аба, и словно пламя вырвались из его звериной пасти слова. Сейчас он нависал над Небиросом и значительно превосходил его ростом. Демон лишь надеялся, что если вся ярость придется на его голову, то Лили избежит немедленной расплаты. — Стремишься воссоединиться с Саргатаносом? — проревел хозяин, и имя брата больно резануло слух демона. Значит, он всегда помнил о Саргатанасе, но нарочно гноил его в башне, всеми забытого и похороненного.

— Я думал, он погиб, — произнес Небирос, и глаза его стали наливаться свинцом. Если ему предстоит пасть от руки Абы, тот дорого заплатит за кровь капхов, заплатит за все годы, что брат провел в башне, заплатит за все, что он сделал их семье.

— Мне следовало убить его, растоптать, как клопа, как и тебя, — выплюнула звериная голова, склоняясь над демоном. И в этот же момент Небирос извернулся и сразу четырьмя лапами нанес страшный удар, целясь зверю в голову. Бешеный рев огласил коридоры и залы дома, чудовищная лапа с когтями отшвырнула демона к стене, разорвав одно из его крыльев, алая кровь полилась на пол.

— Стойте, — раздался слабый женский голос, но отчетливо слышный в секунды тишины между ударами. Когтистая лапа с капающей с нее кровью остановилась в воздухе, а демон медленно сполз по стене вниз, отставив в сторону порванное крыло.

— Лили, уходи, — прохрипел он, но было поздно, потому что теперь она стояла прямо перед рассвирепевшим Абой в зверином обличье.

— Ник, — она смотрела на зверя без страха, — ты был прав, когда говорил об ошибке. Это я, я причина тому, что происходит здесь. Возможно, светлые были правы, и тебе лучше было отдать меня им. — Лили и не догадывалась, насколько больно будет произносить ей эти слова, даже не смотря на то, что стояла она среди крови и смертельного поединка. Ей не было страшно, она не боялась умереть прямо здесь и сейчас, лишь боялась не увидеть в его глазах сожаления, что угодно, кроме безразличия. Его звериный облик не испугал ее, она и раньше смотрела на него не только глазами, но и душой, и именно то, что она видела там душой, заставляло ее оставаться с ним, видеть в нем нечто, чего больше не знал никто.

Звериная голова растворилась, как мираж, сменившись человеческим обликом, с красивым лицом и уже привычными разноцветными глазами.

— Я мог не успеть остановиться, — проговорил он, тяжело переводя дыхание.

— Не страшно, — произнесла она, не отводя от него глаз и наблюдая обратную трансформацию без тени отвращения.

— Ты ведь еще не видела меня таким? — не то вопросительно, не то утвердительно сказал он.

Лили только покачала головой:

— Внешне — нет.

— Что значит, внешне? — Ему словно и дела не было до валяющегося рядом Небироса.

— Внутренне, ты — всегда ты. — Произнесла она без колебаний. Впервые после сильного потрясения страх покинул ее полностью, Лили ощущала себя выжженной изнутри всеми своими прошлыми страхами и унижениями, такой же чистой, как когда-то на самом дне. Она была готова умереть, больше не держалась ни за что, и потому ничто не мешало ей быть искренней. Больше нечего было терять.

— Я, в звериной шкуре, в ярости убивающий Небироса? — переспросил он.

— Не убивай свое дитя, ты сам себе причинишь боль. — Она подошла к Нику и коснулась рукой раны на его голове. — Позволь мне перевязать тебя.

— Вот так, и все? Ты хоть понимаешь, что произошло? — Он смотрел на нее изумленно, одновременно начиная сердиться. Небирос затих у стены, пытаясь не шевелить больным крылом.

— Не злись, прошу тебя, — тихо произнесла она, склоняя к нему голову и осторожно ощупывая рану. — Я не уйду. Если хочешь драться дальше, тебе придется сожрать меня сначала.

— Сожрать, — он с отвращением отвернулся. — Ты думаешь, я питаюсь людьми в своем ином обличье?

— Я не знаю, Ник, позволь мне, — она отвела его руку от головы. В зал бесшумно скользнул Калеб с бинтами и спиртом, появившись словно по велению Лили и передал ей все необходимое, быстро орудуя инструментами и помогая.

— Ты и его будешь латать? — С презрением глядя на Небироса, произнес Ник.

— И его, — спокойно ответила Лили, не отрываясь от работы.

— Так какого черта с тобой-то случилось? — теперь он пристально изучал Лили из-под ее руки.

Она тяжело вздохнула, закончив с его головой.

— Тебе придется покончить со мной, — наконец, произнесла она, глядя в пустоту.

— Почему? — Он подозрительно смотрел на нее зеленым глазом из-под повязки.

— Ты знаешь, почему. — Вздохнула она, и взгляд ее был печален и серьезен. Он не мог понять, что именно с ней произошло, но больше это не была запуганная девушка из его постели, не смеющая его рассердить. Больше всего она похожа была на ту незнакомку, которая однажды лежала у него на столе в кабинете.

— Что случилось, Лили?

— То, что нельзя позволить всему разрушиться только из-за меня, даже здесь. Нельзя, чтобы ты… чтобы с тобой… — она замолчала, опуская глаза. Все-таки она не могла произнести этих слов, было слишком тяжело.

— Ничего непоправимого не случилось, — спокойно произнес он, но взгляд его стал мягче и теплее.