Erratum

Это была ирония судьбы: не зайди она в покои Абы, возможно, падший остался бы жить.

Лили бросила прощальный взгляд на Рамуэля, который, казалось, заснул в кресле, и, придерживая меч, пошла прочь.

Как бы ей хотелось все вернуть вспять. Веселого улыбчивого Танату, грозного и искреннего Рамуэля, счастливого Петру, не познавшего ни изменений, ни разочарования, и Небироса с Саргатанасом. Она вспоминала, как бережно касались ее его лапы, как внимательно он слушал и сопереживал ей, как оберегал ее, каким близким и надежным был другом, готовым пожертвовать собой ради нее. Как бы ей хотелось вернуть его. И Самаэля Грерии. И тот самый глупый эпизод, после которого все пошло наперекосяк. И Ника. Сердце больно защемило, и она вспомнила, как они познакомились, в ее собственном мире у моря. Она не хотела и не могла верить, что потеряла и его. Во сне она говорила с ним совсем недавно, и ей казалось, что все это было на самом деле, он жив. Она отдаст последнюю дань Небиросу и отправится в проклятые горы, где бы они ни находились, и разрушит кокон, чего бы ей это ни стоило. Если ничего другого не останется, лучше уж сгореть в сиянии света, но только не блуждать по миру в одиночестве, без него.

Глава 56

Лили скользнула в полумрак библиотеки, теперь уже осторожно, озираясь и держа руку на мече. В помещении царила тишина, и только один голос негромко бубнил в стороне. Лили удивилась, и, если бы не ее затея, возможно, предпочла бы покинуть библиотеку, но она была уже так близко к цели, что не хотела отступать. Аккуратно выглянув из-за полок, она всмотрелась в фигуру, застывшую у стены, и спустя несколько долгих секунд облегченно вздохнула и сделала шаг вперед.

— Он говорил о времени, как о своей собственности, но разве это не песок, сыпящийся у нас между пальцев. И что есть человек в сравнении с вечностью?

— Здравствуй, Марк, — тихо произнесла она, приветствуя его.

Он поднял голову и всмотрелся в нее, но, похоже, так и не узнал.

— Мы знакомы?— спросил он.

— Да, мы встречались как-то, — ответила Лили, а сама глядела в его лицо в надежде увидеть там осознание происходящего, но Марк был все в том же странном отрешенном состоянии, в котором она находила его во время визитов к Абе. И сейчас, когда все души были свободны, она была уверена, что и его сферы больше не существовало, но он, как ни в чем не бывало, продолжал стоять в библиотеке у полок и рыться в книгах. — Марк, вы понимаете, что случилось? — произнесла она, и он поднял голову. — Вы свободны! Вы можете уйти отсюда.

— Благодарю, но я пока занят здесь. — Он углубился в чтение одной из книг, шевеля губами.

Похоже, он был абсолютно безумен, и, в отличие от Софии, разбитая сфера не дала ему ничего, лишь закрепив его состояние, лишив надежды навеки. Лили с отчаянием смотрела, как он переворачивает страницы, не обращая на нее ровно никакого внимания, и только теперь задумалась, сколько же тысяч человек еще необратимо пострадали от того, что случилось. А сколько по-настоящему плохих людей оказалось на свободе, и что они сделают с подобными безумцами, когда столкнутся с ними здесь нос к носу — конечно же уничтожат, не раздумывая, а не станут раскланиваться перед ними и церемониться. Следом пойдет библиотека и все ее книги, затем комнаты и все ценное, что в них хранилось на протяжении бесконечно долгого времени.

Но об этом уже было слишком поздно рассуждать. Обойдя Марка, Лили пробежалась глазами по полкам, и на одной из них заметила то, что искала. Она протянула руку и достала книгу.

— Вы тоже интересуетесь временем? — спросил Марк.

— Нет, — виновато улыбнулась Лили, не зная, что ему сказать, — это книга по умершему языку.

Марк только покачал головой, но Лили, извинившись, покинула комнату, прижимая книгу к груди. Теперь, после встречи с Марком, ей казалось, что она больше не вынесет: здесь можно было хоронить всех, пока еще живых и мертвых, потому что это был настоящий конец всему.

Петра ждал ее внизу, там, где они и договаривались. Коридоры на этом уровне были совсем разрушены, и старые камни то тут, то там валялись, выпав из стен. Петра смущенно топтался у завернутого тела. Лили вопросительно посмотрела на него, и он неловко улыбнулся.

— Лили, я переживаю насчет Сильвии.

— Да, конечно, — спохватилась она, — иди.

— С тобой точно все будет в порядке? — спросил он, но Лили видела, как он мается от нетерпения.

— Да, иди, — махнула она ему. Уже сделав шаг в сторону, он остановился и всмотерлся в оружие у нее на поясе.

— Меч Рамуэля?

— Да, — кивнула Лили, опуская взгляд и не желая ничего ему объяснять.

— Ладно, я вернусь, — произнес он, глядя на нее грустно и изучая книгу, которую она держала в руках.

— Иди, Петра, — сказала она, подняв на него глаза и пытаясь запечатлеть его образ в своей памяти.