Erratum

— Господи, — прошептала Лили, просыпаясь. Вся ее сорочка и простыни были пропитаны потом. Ей снова снились кошмары-воспоминания о времени, проведенном в слоях. С каждым таким сном, казалось, она становилась тяжелее и старше, и еще несколько кубиков всеобщей боли ложилось в чашу ее весов, тогда как эта чаша уже давно покоилась на земле и только проваливалась в нее все глубже и глубже.

— Здесь не стоит упоминать это имя, — услышала она голос от окна, который принадлежал Нику. Он медленно выступил из тени и внимательно посмотрел на нее: — Снова кошмары?

— И да, и нет, — задумчиво ответила она, вспоминая людей и истории, целые пласты незнакомых жизней, к которым ей суждено было прикоснуться, странствуя по слоям. Хотя, едва ли ее извечное падение можно было назвать странствием, скорее, путешествием утопленника с камнем на шее.

— Я видела Ио, — неожиданно произнесла она, — белую корову, — добавила, чуть погодя.

— Ио не существует, это просто легенда, — отозвался он. — Правда, в слоях может существовать что угодно.

— Что же тогда реально? — Она смотрела на него серьезно, а на ее лбу пролегла встревоженная складка.

— Я не проверял. — Ответил он и закрыл окно, за которым плескалось изумрудное море.

— Как устроен этот дом? — Спросила Лили, с сожалением провожая захлопывавшуюся ставню. Она давно уже хотела его спросить об этом, но все никак не находила подходящего времени.

Он подошел к кровати и присел на ее край, опершись на руку и полуобернувшись к ней.

— Ты об окнах?

— Об окнах, о залах, о коридорах, которые никогда не заканчиваются. — В глазах ее засверкало любопытство.

Он усмехнулся и прилег на кровать рядом с ней, подставив руку под голову.

— Часть окон — это отверстия в верхний мир, на земле.

— Но как так получается, что оттуда долетает ветер, звуки, запахи, но нельзя протянуть руку и коснуться того, что за ними?

— Это игра пространства. — Ответил он, словно это все объясняло. — Конечно, сделано намеренно. Отсюда нет иного выхода, нежели через врата. Таков закон. — Это было почти правдой, Ник опустил лишь несколько деталей в виде окна в покоях Самаэля, через которое падший спокойно выходил наружу, совершая свои вылазки.

Лили едва заметно разочарованно выдохнула.

— И ты открыл окна в определенные места?

— Я могу изменить место за окном. — Ответил он, наблюдая за ее реакцией. — Но обычно они постоянны. Я не стану заниматься заменой в комнатах своих подчиненных.

— Но ведь есть наверное, какие-то строители, которые могли бы…

Он рассмеялся.

— Дом соткан моей волей, Лили, он подчинен мне, как нервная система.

Лили замолчала, пытаясь уложить в своей голове всю полученную информацию воедино.

— Ты хотела заняться ремонтными работами? — поддел он ее.

Но Лили не придала этому никакого значения — слишком необычна и интересна была тема.

— А коридоры?

— Они замкнуты в бесконечные петли.

— Разве вообще возможно такое понятие, как бесконечная петля? — Лили посмотрела на него озадаченно.

— Можешь пойти проверить, — он откровенно забавлялся, — когда устанешь — позовешь.

— Ник, но я серьезно, — она дотронулась рукой до его предплечья и замерла от пробежавшей сквозь пальцы приятной волны. Он был прекрасен со своим атлетично сложенным телом, правильным лицом, ровным носом, и шапкой темных волос, даже разноцветье его глаз не смущало, а придавало ему неповторимости. Она видела, как напрягаются и перекатываются мышцы под его гладкой кожей, как движется грудь при дыхании, и как чуть расширяются крылья носа, и затем снова опадают. Глядя на него, она могла понять, с кого Микеланджело лепил свои статуи. Хотя нет, это все его модели были слеплены по образу и подобию Ника.

Он пробежался пальцами по ее обнаженному плечу и склонился над ней, тогда ее сердце рвануло с места и бешено забилось. А его лицо медленно приблизилось к ней, и губы накрыли губы.

Когда пульс немного успокоился и Лили отдышалась, она еще раз взглянула на это поразительное лицо и спросила:

— Это настоящий ты?

Он изумился.

— Что значит, настоящий?

— Твоя внешность. Ты такой и есть? Или это иллюзия?

— Настоящий, — ответил он, и у нее отлегло от сердца.

— Но у тебя нет крыльев, как у Рамуэля, — встревожилась она, вспомнив о падшем.

— Я сохранил свой прежний вид, — произнес он, — за исключением белых крыльев. Но у меня есть и другие обличья. Ад рождает чудовищ — этого у него не отнять. — Он оскалил ровные белые зубы.

— Ты сворачиваешь коридоры, открываешь окна, меняешь пространство. Ты можешь делать фактически все с этим миром. — Пораженно произнесла Лили. — Но как же его обитатели? Как они жили до тебя?

— Скучно. — Он легко соскочил с кровати и начал одеваться.