Странный сон, какой же он странный — такого страха у меня с детства не было. Уже вечерний час, а мой мозг до сих пор не соглашается с тем, что я видел просто сон.
Добавить в моё избранное
12 мин, 38 сек 4040
Покурить бы сейчас. Но глаза закатились.
В следующий момент, я уже парил в комнате. Видел свое тело. Я умер. Наверное, эта моя душа. Бабка начала что-то шептать. Лысый воткнул ножом мне в горло и представил чашу, уже без соли. Я попытался вылететь, но ничего не получилось. Словно невидимое стекло стояло в дверях и на балконе. Лысый передал чашу с моей кровью Жаку, он начал выливать её по контуру нарисованной на полу пиктограммы. Бабка дальше шептала свое заклинание, и когда Жак вылил последнюю каплю крови на пол, он отошел. Бабка начала уже орать непонятные слова. Все замерло. Двое посмотрели на бабку.
— Паркет ломайте. Я не рассчитала высоту паркета, — говорила бабка.
Они вдвоем начали вскрывать паркет. Лысый ножом отколупывал сразу по две доски, а Жак своими руками по одной отдирал. Я увидел свет, исходящий из-под пола. Снова пиктограмма. Она светилась. Вскоре паркет был полностью ободран со знака. Лысый снова подошел к моему телу. Он вырезал своим ножом сердце — тело моё со связанными руками двинулось под силой удара ножа — и кинул его Жаку. Жак подошел к светящемуся кругу.
— Даю вам то, что сейчас же отдадите, — проговорил Жак и бросил мое сердце в круг.
Сердце как бы растаяло и испарилось. Жак начал расстегивать рубашку. Я перелетел из-за его спины на другую сторону комнаты. Я видел, что у Жака нет сердца, там была дыра. Вскоре большая, красная, без кожи рука высунулась из пиктограммы с сердцем в ладони, всунула его в грудь Жаку и скрылась обратно. Дальше подошел лысый со своим уродливым лицом, держа отрезанную мою голову в руке, в которой до сих пор была тряпка во рту.
— Даю вам то, что сейчас же отдадите — проговорил он, кинув мою голову в круг.
Голова таяла дольше. И вскоре, когда головы не было осталась только тряпка, служащая кляпом, высунулись сразу две руки. Они оторвали голову лысому. Кровь брызнула фонтаном, его обезглавленное тело начало падать. Но снова, уже одна рука появилась из пиктограммы, держа красивую голову, словно из фильма. Не успело тело коснуться земли, как голову обратно поставили и уже не лысый, а светловолосый мужчина выпрямился и стоял передо мной. Рука тоже скрылась.
Жак и уже блондин взяли вдвоем мое тело. Лысый развязал руки и забрал веревку.
— Забирайте нам не нужное, вам нужные остатки, — и бросили мое тело в круг. Оно сразу провалилось куда-то.
Дальше бабка посмотрела на меня. Мне стало еще страшнее. Я попытался еще раз вылететь, но, видимо из-за соли, не получилось. У старушки начали удлиняться руки. Они продвигались ко мне. Далее они схватили меня за плечи и потянули. Я старался вырваться, у меня это получилось. Я забился в дальний угол под потолком.
— У мальчишки сильная душа. Алик, Жак помогите — сказала бабка.
В следующий раз бабка взяла меня за ноги, я бил по её рукам — не помогало. Те двое, очевидно, не могли видеть душ и поняли, где я, только из-за рук бабки. Бывший лысый, которого, как оказалось, зовут Алик, кинул веревку на меня. Она как раз попала мне на шею, и я после рывка оказался в метре от пола. Жак достал из своей шляпы такую же веревку, взял её в руки, руки выпрямил и раздвинул. Жак подошел ко мне, и веревка коснулась меня. Он умело обвязал мое туловище, и они втроем начали тянуть меня к пиктограмме. В последний раз я дернулся. Подлетел почти до потолка, но уже две руки высунулись из круга и схватили меня за ноги. Бабка с двумя другими отпустила меня.
— Забирайте душу юнца и отдайте мне его молодость, — говорила бабка.
Я начал приближаться к адскому кругу. Ноги начали тонуть в нем, а взамен бабкины ноги начали молодеть. Затем я опустился по пояс. Руки мои тоже стали пропадать. А бабка превращалась в красивую девушку. Вот уже дошло дело до головы. Она сверху смотрела на меня. Я начал узнавать знакомое лицо. Я почти узнал человека, в которого превращалась бабка, но мои глаза провалились.
Через секунду я летел в каком-то мире с высоты облаков вниз. Я видел тысячи полей. Вот уже снизу виднеется какое-то здание. Это замок. Я уже пролетаю его высокую башню. Вот виднеется каменная кладка. Я вижу отдельные камни. Вдруг я просыпаюсь.
Да уже двенадцать часов прошло с тех пор, как я утром проснулся. Уже съездил на практику, поработал и вернулся. Я уже учусь на четвертом курсе, а обращаю внимание на какие-то сны. Ладно, пойду, покурю что ли. И квартира у меня не на восьмом, а на шестом этаже и окно я всегда оставляю открытым, чтобы проветривалась комната от запаха сигарет.
Я подкурил. На улице шел маленький дождь. Пахло не летом, а сыростью. Внизу шла какая-то парочка под зонтом. Кавалер со своей барышней. Он подколол девушку и убрал зонтик от её головы. Красивое у девчонки лицо и волосы темного цвета. Я поднял взгляд перед собой, некоторых деталей не было в моем пейзаже отличающегося от пейзажа сна. Я затянулся — и внезапно пришло озарение: я знаю, кто бабка во сне и кто эта брюнетка под зонтом!
В следующий момент, я уже парил в комнате. Видел свое тело. Я умер. Наверное, эта моя душа. Бабка начала что-то шептать. Лысый воткнул ножом мне в горло и представил чашу, уже без соли. Я попытался вылететь, но ничего не получилось. Словно невидимое стекло стояло в дверях и на балконе. Лысый передал чашу с моей кровью Жаку, он начал выливать её по контуру нарисованной на полу пиктограммы. Бабка дальше шептала свое заклинание, и когда Жак вылил последнюю каплю крови на пол, он отошел. Бабка начала уже орать непонятные слова. Все замерло. Двое посмотрели на бабку.
— Паркет ломайте. Я не рассчитала высоту паркета, — говорила бабка.
Они вдвоем начали вскрывать паркет. Лысый ножом отколупывал сразу по две доски, а Жак своими руками по одной отдирал. Я увидел свет, исходящий из-под пола. Снова пиктограмма. Она светилась. Вскоре паркет был полностью ободран со знака. Лысый снова подошел к моему телу. Он вырезал своим ножом сердце — тело моё со связанными руками двинулось под силой удара ножа — и кинул его Жаку. Жак подошел к светящемуся кругу.
— Даю вам то, что сейчас же отдадите, — проговорил Жак и бросил мое сердце в круг.
Сердце как бы растаяло и испарилось. Жак начал расстегивать рубашку. Я перелетел из-за его спины на другую сторону комнаты. Я видел, что у Жака нет сердца, там была дыра. Вскоре большая, красная, без кожи рука высунулась из пиктограммы с сердцем в ладони, всунула его в грудь Жаку и скрылась обратно. Дальше подошел лысый со своим уродливым лицом, держа отрезанную мою голову в руке, в которой до сих пор была тряпка во рту.
— Даю вам то, что сейчас же отдадите — проговорил он, кинув мою голову в круг.
Голова таяла дольше. И вскоре, когда головы не было осталась только тряпка, служащая кляпом, высунулись сразу две руки. Они оторвали голову лысому. Кровь брызнула фонтаном, его обезглавленное тело начало падать. Но снова, уже одна рука появилась из пиктограммы, держа красивую голову, словно из фильма. Не успело тело коснуться земли, как голову обратно поставили и уже не лысый, а светловолосый мужчина выпрямился и стоял передо мной. Рука тоже скрылась.
Жак и уже блондин взяли вдвоем мое тело. Лысый развязал руки и забрал веревку.
— Забирайте нам не нужное, вам нужные остатки, — и бросили мое тело в круг. Оно сразу провалилось куда-то.
Дальше бабка посмотрела на меня. Мне стало еще страшнее. Я попытался еще раз вылететь, но, видимо из-за соли, не получилось. У старушки начали удлиняться руки. Они продвигались ко мне. Далее они схватили меня за плечи и потянули. Я старался вырваться, у меня это получилось. Я забился в дальний угол под потолком.
— У мальчишки сильная душа. Алик, Жак помогите — сказала бабка.
В следующий раз бабка взяла меня за ноги, я бил по её рукам — не помогало. Те двое, очевидно, не могли видеть душ и поняли, где я, только из-за рук бабки. Бывший лысый, которого, как оказалось, зовут Алик, кинул веревку на меня. Она как раз попала мне на шею, и я после рывка оказался в метре от пола. Жак достал из своей шляпы такую же веревку, взял её в руки, руки выпрямил и раздвинул. Жак подошел ко мне, и веревка коснулась меня. Он умело обвязал мое туловище, и они втроем начали тянуть меня к пиктограмме. В последний раз я дернулся. Подлетел почти до потолка, но уже две руки высунулись из круга и схватили меня за ноги. Бабка с двумя другими отпустила меня.
— Забирайте душу юнца и отдайте мне его молодость, — говорила бабка.
Я начал приближаться к адскому кругу. Ноги начали тонуть в нем, а взамен бабкины ноги начали молодеть. Затем я опустился по пояс. Руки мои тоже стали пропадать. А бабка превращалась в красивую девушку. Вот уже дошло дело до головы. Она сверху смотрела на меня. Я начал узнавать знакомое лицо. Я почти узнал человека, в которого превращалась бабка, но мои глаза провалились.
Через секунду я летел в каком-то мире с высоты облаков вниз. Я видел тысячи полей. Вот уже снизу виднеется какое-то здание. Это замок. Я уже пролетаю его высокую башню. Вот виднеется каменная кладка. Я вижу отдельные камни. Вдруг я просыпаюсь.
Да уже двенадцать часов прошло с тех пор, как я утром проснулся. Уже съездил на практику, поработал и вернулся. Я уже учусь на четвертом курсе, а обращаю внимание на какие-то сны. Ладно, пойду, покурю что ли. И квартира у меня не на восьмом, а на шестом этаже и окно я всегда оставляю открытым, чтобы проветривалась комната от запаха сигарет.
Я подкурил. На улице шел маленький дождь. Пахло не летом, а сыростью. Внизу шла какая-то парочка под зонтом. Кавалер со своей барышней. Он подколол девушку и убрал зонтик от её головы. Красивое у девчонки лицо и волосы темного цвета. Я поднял взгляд перед собой, некоторых деталей не было в моем пейзаже отличающегося от пейзажа сна. Я затянулся — и внезапно пришло озарение: я знаю, кто бабка во сне и кто эта брюнетка под зонтом!
Страница 3 из 4
