Меня с детства, как и всех, интересовал вопрос, есть ли на свете колдовство? И существуют ли ведьмы?
Добавить в моё избранное
10 мин, 0 сек 11136
«Чёрную магию» тебе подарила?» — не верилось мне.» Да очень просто было — сунула мне в руку жёлтую бумажку и сказала: «Эти молитвы помогают тяжёлые болезни лечить. Возьми, пригодятся». Я и взяла, дура. Почитала потом — какие-то каракули. Представляешь, ещё с «ять» даже!» —» И что в них написано?» —» Так, ерунда какая-то: по две строчки заговоры — от родимчика, от язвы и ещё от чего-то. Да и написано неразборчиво» —» Интересно, — удивилась я.
— И что, действительно помогают?» —» Откуда ж мне знать? — с досадой сказала Татьяна.
— Я даже не помню, куда ту бумажку дела. Выбросила, наверное, за похоронной суетой» —» Жаль, — заметила я, — было б интересно взглянуть» —» А мне-то как жаль! — отозвалась Татьяна.
— Ведь я теперь покою не знаю. Бабуля то и дело ко мне во снах приходит и требует, чтобы я знахарское ремесло не бросала. А как? Объявление в газете дать, что ли? Так я ж ничего не умею! Начнут требовать привороты-отвороты. Тьфу!» —» Ну, коли ты этим не занимаешься, какая ж ты знахарка? Выкинь из головы!«— успокоила я её.»
А сама удивилась, что байки о передаче способностей перед смертью ведуньи — не выдумка. И ещё более меня удивило, что такое благое дело, как лечение детей, тоже, оказывается, является колдовством. Колдовки, по моим представлениям, должны быть злые, угрюмые, нелюдимые. С метлой наперевес и вороной на плече. Да и знания их таятся не в каракулях от руки, а в толстых чёрных книгах. И, наверное, я ошибалась.
Короче говоря, вскоре я поняла, что моя золовка Танюша действительно приобрела какие-то сверхспособности. Во-первых, всякое враньё она стала видеть на «раз». Ни муж, ни дети, ни чужие люди, ни даже цыгане не могли её вокруг пальца обвести. Я не раз в этом убеждалась. Игорёк, её муж, тоже это понял и вскоре вынужден был свои шашни с бесчисленными подружками свести на нет. Потому что Татьяна легко их разоблачала. Да и с выпивкой ему пришлось завязать, хоть и не полностью. Но он стабильно лишался своих заначек и захоронок спиртного. Татьяна пресекала и его забеги к друзьям-собутыльникам под видом сверхурочной работы и навещания болящих сотрудников. Она являлась к месту событий в самый ответственный момент, розлива спиртного, поднимая шум и разгоняя тёплую компанию. Как будто нюхом чуяла. Друзья-собутыльники Игорьку прямо так и сказали: «Больше к нам не цепляйся! Весь кайф ломаешь!».
А ещё с мёртвыми у Тани появилась какая-то мистическая и необъяснимая связь. Необъяснимая — в плане реально подтверждающейся полученной от умерших людей информации. Они предупреждали её, с кем из родни беда будет или кого из близких скоро на тот свет заберут. Мало того, когда её Игорёк от четвёртого инфаркта, наконец-таки, умер, он ей оттуда без затруднений сообщил, где спрятал свою сберкнижку — в уголке полки книжного шкафа. А как же — книжка к книжке, по родству, так сказать. Мы-то думали, он гол, как сокол, наш Игорёк, пропивая всё, что в руки попадало. Ан-нет, сберёг Танюшке кое-что на чёрный день. И эти деньги её сильно тогда выручили, хоть и сумма оказалась не так уж велика.
Я у Татьяны как-то спросила, мол, как у тебя это получается — общаться с покойниками? Не боишься их? Помнишь ли во сне, что они уже умерли? Она в ответ тяжело вздохнула. Говорит: «Помню. И боюсь их, чего скрывать. Я ведь живой человек. Я уж им прямо говорила — папе, маме, бабушке, свояченице, соседям, знакомым, да всем, кто дорожку ко мне с кладбища проторил:» Чего вы ко мне всё ходите? Идите к другим! Устала я уже от вас!«А они мне в ответ:» Так другие нас не слышат. А у нас вести для них есть. Мы тут скучаем ведь за вами, за живыми, весточку хотим передать, да и помочь вам хотим«. Да в чём помощь-то, а? — воскликнула Таня.»
— Я б хотела жить, как все, — вздохнула она.
— Не знать заранее, что с кем будет, да кто помрёт, да какой смертью. Ведь изменить всё равно ничего нельзя. И зачем только я ту бумажку у бабушки взяла?» —» Танюш, а как там баба Луша на том свете? — осторожно спросила я её.
— Говорят ведь, что те, кто при жизни ведовством занимался, прямо в ад попадают. Где она сейчас? В каком месте?«. Таня пожала плечами:» Никакого ада там нет. Есть места получше — с солнцем, с хорошими домами, с изобилием в одежде и еде, а есть похуже — там лачуги, бедно, скудно. В зависимости от того, каким при жизни человек был — жадным и злым или щедрым и добрым — и удел получает. Но и мёртвые могут там своё место обитания поменять на лучшее. Если мы за них тут молимся и прощаем то зло, которое они нам причинили. Да и там можно по-разному жить. Можно руки опустить, обидеться на весь свет, прозябать. А можно и там другим помогать, облегчать существование, делиться. А ещё — каяться в плохих поступках. Глядишь — и удел посветлее станет. А наша баба Луша в очень хорошем месте«. Таня искоса на меня посмотрела и нерешительно замолчала. Но тут я не выдержала и сказала:» Мне она снилась в таком месте, которое я бы назвала раем.
— И что, действительно помогают?» —» Откуда ж мне знать? — с досадой сказала Татьяна.
— Я даже не помню, куда ту бумажку дела. Выбросила, наверное, за похоронной суетой» —» Жаль, — заметила я, — было б интересно взглянуть» —» А мне-то как жаль! — отозвалась Татьяна.
— Ведь я теперь покою не знаю. Бабуля то и дело ко мне во снах приходит и требует, чтобы я знахарское ремесло не бросала. А как? Объявление в газете дать, что ли? Так я ж ничего не умею! Начнут требовать привороты-отвороты. Тьфу!» —» Ну, коли ты этим не занимаешься, какая ж ты знахарка? Выкинь из головы!«— успокоила я её.»
А сама удивилась, что байки о передаче способностей перед смертью ведуньи — не выдумка. И ещё более меня удивило, что такое благое дело, как лечение детей, тоже, оказывается, является колдовством. Колдовки, по моим представлениям, должны быть злые, угрюмые, нелюдимые. С метлой наперевес и вороной на плече. Да и знания их таятся не в каракулях от руки, а в толстых чёрных книгах. И, наверное, я ошибалась.
Короче говоря, вскоре я поняла, что моя золовка Танюша действительно приобрела какие-то сверхспособности. Во-первых, всякое враньё она стала видеть на «раз». Ни муж, ни дети, ни чужие люди, ни даже цыгане не могли её вокруг пальца обвести. Я не раз в этом убеждалась. Игорёк, её муж, тоже это понял и вскоре вынужден был свои шашни с бесчисленными подружками свести на нет. Потому что Татьяна легко их разоблачала. Да и с выпивкой ему пришлось завязать, хоть и не полностью. Но он стабильно лишался своих заначек и захоронок спиртного. Татьяна пресекала и его забеги к друзьям-собутыльникам под видом сверхурочной работы и навещания болящих сотрудников. Она являлась к месту событий в самый ответственный момент, розлива спиртного, поднимая шум и разгоняя тёплую компанию. Как будто нюхом чуяла. Друзья-собутыльники Игорьку прямо так и сказали: «Больше к нам не цепляйся! Весь кайф ломаешь!».
А ещё с мёртвыми у Тани появилась какая-то мистическая и необъяснимая связь. Необъяснимая — в плане реально подтверждающейся полученной от умерших людей информации. Они предупреждали её, с кем из родни беда будет или кого из близких скоро на тот свет заберут. Мало того, когда её Игорёк от четвёртого инфаркта, наконец-таки, умер, он ей оттуда без затруднений сообщил, где спрятал свою сберкнижку — в уголке полки книжного шкафа. А как же — книжка к книжке, по родству, так сказать. Мы-то думали, он гол, как сокол, наш Игорёк, пропивая всё, что в руки попадало. Ан-нет, сберёг Танюшке кое-что на чёрный день. И эти деньги её сильно тогда выручили, хоть и сумма оказалась не так уж велика.
Я у Татьяны как-то спросила, мол, как у тебя это получается — общаться с покойниками? Не боишься их? Помнишь ли во сне, что они уже умерли? Она в ответ тяжело вздохнула. Говорит: «Помню. И боюсь их, чего скрывать. Я ведь живой человек. Я уж им прямо говорила — папе, маме, бабушке, свояченице, соседям, знакомым, да всем, кто дорожку ко мне с кладбища проторил:» Чего вы ко мне всё ходите? Идите к другим! Устала я уже от вас!«А они мне в ответ:» Так другие нас не слышат. А у нас вести для них есть. Мы тут скучаем ведь за вами, за живыми, весточку хотим передать, да и помочь вам хотим«. Да в чём помощь-то, а? — воскликнула Таня.»
— Я б хотела жить, как все, — вздохнула она.
— Не знать заранее, что с кем будет, да кто помрёт, да какой смертью. Ведь изменить всё равно ничего нельзя. И зачем только я ту бумажку у бабушки взяла?» —» Танюш, а как там баба Луша на том свете? — осторожно спросила я её.
— Говорят ведь, что те, кто при жизни ведовством занимался, прямо в ад попадают. Где она сейчас? В каком месте?«. Таня пожала плечами:» Никакого ада там нет. Есть места получше — с солнцем, с хорошими домами, с изобилием в одежде и еде, а есть похуже — там лачуги, бедно, скудно. В зависимости от того, каким при жизни человек был — жадным и злым или щедрым и добрым — и удел получает. Но и мёртвые могут там своё место обитания поменять на лучшее. Если мы за них тут молимся и прощаем то зло, которое они нам причинили. Да и там можно по-разному жить. Можно руки опустить, обидеться на весь свет, прозябать. А можно и там другим помогать, облегчать существование, делиться. А ещё — каяться в плохих поступках. Глядишь — и удел посветлее станет. А наша баба Луша в очень хорошем месте«. Таня искоса на меня посмотрела и нерешительно замолчала. Но тут я не выдержала и сказала:» Мне она снилась в таком месте, которое я бы назвала раем.
Страница 2 из 3
