Есть ли на свете колдовство?

— Говорят ведь, что те, кто при жизни ведовством занимался, прямо в ад попадают. Где она сейчас? В каком месте?«. Таня пожала плечами.» Никакого ада там нет. Есть места получше — с солнцем, с хорошими домами, с изобилием в одежде и еде, а есть похуже — там лачуги, бедно, скудно. В зависимости от того, каким при жизни человек был — жадным и злым или щедрым и добрым — и удел получает. Но и мёртвые могут там своё место обитания поменять на лучшее. Если мы за них тут молимся и прощаем то зло, которое они нам причинили. Да и там можно по-разному жить. Можно руки опустить, обидеться на весь свет, прозябать. А можно и там другим помогать, облегчать существование, делиться. А ещё — каяться в плохих поступках. Глядишь — и удел посветлее станет. А наша баба Луша в очень хорошем месте«. Таня искоса на меня посмотрела и нерешительно замолчала. Но тут я не выдержала и сказала:» Мне она снилась в таком месте, которое я бы назвала раем. И она там прислуживала самому Иисусу Христу! Представляешь? Книгу ему подаёт, разговаривает с ним запросто. Может такое быть?«. Таня расслабилась, кивнув мне.» Да, правильно, она там при Господе служит. И за нас всех постоянно Его просит. А то б не знаю, где б мы и были«.» Но, Танюш, ведь она не была святой? Мало того — знахаркой была. То есть — нарушала церковный запрет на колдовство«.» Там важно только то — добро ты делал людям или зло. И потом, ты ж не знаешь — а баба Луша постоянно молилась за всех. В том числе и за каждого ребёнка, которого вылечила. Потому что это называется — судьбу поменять, вмешаться в промысел Божий. Ребёнок должен был умереть, а из-за неё жив остался. Потому-то она за взрослых и не бралась. Говорила — пусть они за свои грехи сами отвечают. И всегда считала — коли ей Бог дар дал, надо с его помощью добро творить. И денег за свою помощь она никогда не брала, только продукты. Да и те в храм потом относила«.»

К слову сказать, сама Татьяна отнюдь не стала богомольной с тех пор, как иной мир узнала. Так, иногда заходит в храм — на великие праздники или поставить свечу на канон за усопших. Говорит — не это главное.

Кстати, с моим мужем Фёдором мы, всё ж, разошлись, как баба Луша и предрекала.

Он в большом чине был в одной фирме, когда к ним устроилась новая экономистка, Лена. И она — красавица, умница, коса до пояса — влюбилась в него без памяти. Я её видела как-то на одном корпоративе — глаз с нас не спускала и даже расплакалась почему-то. Вот тогда мой Фёдор и поделился своей служебной интрижкой. Говорит, мол, эта Лена проходу ему не даёт, даже неудобно перед коллегами. И что она сказала ему — ничего, мол, от тебя не надо, живи со своей семьёй, только хочу ребёнка от тебя родить. Я ей посочувствовала ещё тогда: любовь зла. Она не выбирает — со штампом в паспорте её избранник или нет. У нас с Фёдором в то время уже двое детей было, мир да лад, дом — полная чаша. Но когда потом «добрые» люди донесли, что у него с этой Леной всерьёз закрутился роман и, мало того — она ждёт от него ребёнка, я выставила ему чемоданы за порог. Противно стало, что он в глаза мне смотрел, а сам бегал к другой. Уж лучше б сразу ушёл. Потом он всё время назад просился, частенько заезжая детей повидать. Но я считала — треснутую чашку не склеишь. Да и боялась я, что будет так, как баба Луша сказала — станет наш Фёдор двоежёнцем и будет метаться между двумя домами. Пусть уж всё остаётся, как есть. По честному.

Вот так я и выяснила — есть ли на свете колдовство? Есть, не сомневайтесь…