Фандом: Гарри Поттер. Белле Блэк не нравится её незадавшаяся жизнь, её скучная работа и её дешёвая квартира. Но всё становится куда интереснее, когда выясняется, что этажом выше живёт Ремус Люпин.
19 мин, 16 сек 8020
Люпин на это ничего не сказал, но молчание оказалось уместнее искусственного сочувствия или назойливых расспросов. Да и лифт очень кстати остановился на этаже Беллы.
− А ты на каком? − спросила она напоследок.
− Этажом выше.
Двери лифта закрылись, а Люпин так и остался для Беллы безликим и безвкусным почти незнакомцем. Но ненадолго.
По воле ли случая, или по осознанному решению Люпина, Белла его в магазине больше не встречала. А ведь он в её нынешнем кругу общения был едва ли не единственным, кто помнил её прежнюю. Не уголовницу с ограниченными правами, а ту самую Беллатрикс Блэк, которая сводила с ума одним взглядом. И неважно, что сейчас она выглядела не столь вызывающе, что не могла себе позволить того, что с лёгкостью вытворяла прежде. Всё это по-прежнему сидело в ней − где-то глубоко внутри.
Поэтому ей хотелось видеть Люпина, хотелось оценивать его неловкую реакцию на её слова и действия. Она желала этого настолько сильно, что даже связалась со старшей сестрой − Андромедой. Та вроде бы даже не удивилась. И на расспросы о Сириусе ответила с тенью грусти. Выяснилось, что несколько лет назад тот тоже попал в тюрьму за какой-то проступок, только вот выйти на свободу ему не посчастливилось. Он подцепил там какую-то заразу и слёг. Лежал теперь на Хейгейтском кладбище и уж точно не переживал о том, где взять денег на оплату аренды.
Такая новость показалась Белле отличным поводом наведаться в гости к Люпину. В качестве последнего штриха она купила небольшой тортик. Шоколадный. Пусть только попробует отказаться!
Пришлось обзвонить несколько квартир на девятом этаже. Третья оказалась той самой. Люпин отворил дверь и не сумел скрыть изумления. А может, и не пытался вовсе.
− Белла?
Судя по интонации, хотел добавить что-то вроде «Какого дьявола ты здесь забыла?», но вовремя умолк.
− Я принесла торт, к твоему сведению.
− Спасибо, но я не люблю сладкое. Торт − это слишком…
− Поэтому ты ограничиваешься одной шоколадкой раз в две недели? Подался в аскетизм? — поинтересовалась она, хотя ответ не особенно её волновал. Люпин походил на человека, который пьёт только горький чёрный кофе и не признаёт компромиссов вроде капучино с карамельным сиропом или латте. Грубо говоря, Люпин походил на глупца, который не умет получать удовольствие от жизни.
− Чем реже я ем шоколад, тем вкуснее он мне кажется.
− Торт тоже вкусный, не неси чушь, − заявила Белла и без разрешения пересекла порог квартиры. На стене в прихожей висела дурацкая картина − закат, река и лодка. Пейзаж то ли обещал романтику, то ли предупреждал о том, что кому-то вскоре суждено утонуть. Видя выражение лица Люпина, следовало бы предположить второй вариант. Но Белла всегда отличалась нестандартным мышлением… и упорством.
− Да, заходи… − промямлил Люпин, глядя, как Белла проходит на кухню. Будто запрети он ей хоть что-то, она бы повиновалась.
Его квартира оказалась идентичной квартире Беллы. Другие обои, другая мебель, но планировка − один в один. Так что кухня нашлась легко, и Белла беспрепятственно поместила торт на скромно стоящий в углу круглый стол. И тут же вспомнила новость, которой собиралась поделиться:
− Сириус умер полгода назад, его давно похоронили.
− Почему же ты сказала, что ничего о нём не знаешь?
− А я только вчера выяснила, − призналась Белла таким будничным тоном, словно говорила о погоде на выходные. − Будешь чай? Я буду.
Кто-то из классиков писал, что все счастливые семьи похожи друг на друга, но каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. То же можно сказать и об одиночках. Ремус Люпин, который значительную часть своей жизни находился наедине с самим собой, мог бы написать целый роман о своём уникальном несчастье, не похожем ни на чьё другое.
Случается, что проблема приходит из ниоткуда, одним махом портит всё, что встречает на пути, а затем с мерзкой ухмылкой растворяется вдали. Беда, лишённая чёткой формы и физической оболочки, растекается по всей жизни. Ремус не стал бы хвастаться ни своим прошлым, ни настоящим, ни тем более будущим. Разве что в старших классах он сумел обрести друзей и понять, что к нему могут относиться как к нормальному человеку. Но потом почти одновременно друзья его покинули, хоть и не по своей воле. Джеймс с молодой женой погибли в автокатастрофе, Питер, если верить слухам, сбежал на континент, скрываясь от кредиторов… И Сириус. Его, как выяснилось, тоже не осталось в живых. Чувство вины захлебнуло Ремуса трижды. Он считал, что его спокойное существование наименее ценно. И если бы он мог оказаться в той машине, которая столкнулась с мощной фурой, вместо Лили и Джеймса, то он бы на это согласился. Как и на тюрьму или долги.
− А ты на каком? − спросила она напоследок.
− Этажом выше.
Двери лифта закрылись, а Люпин так и остался для Беллы безликим и безвкусным почти незнакомцем. Но ненадолго.
По воле ли случая, или по осознанному решению Люпина, Белла его в магазине больше не встречала. А ведь он в её нынешнем кругу общения был едва ли не единственным, кто помнил её прежнюю. Не уголовницу с ограниченными правами, а ту самую Беллатрикс Блэк, которая сводила с ума одним взглядом. И неважно, что сейчас она выглядела не столь вызывающе, что не могла себе позволить того, что с лёгкостью вытворяла прежде. Всё это по-прежнему сидело в ней − где-то глубоко внутри.
Поэтому ей хотелось видеть Люпина, хотелось оценивать его неловкую реакцию на её слова и действия. Она желала этого настолько сильно, что даже связалась со старшей сестрой − Андромедой. Та вроде бы даже не удивилась. И на расспросы о Сириусе ответила с тенью грусти. Выяснилось, что несколько лет назад тот тоже попал в тюрьму за какой-то проступок, только вот выйти на свободу ему не посчастливилось. Он подцепил там какую-то заразу и слёг. Лежал теперь на Хейгейтском кладбище и уж точно не переживал о том, где взять денег на оплату аренды.
Такая новость показалась Белле отличным поводом наведаться в гости к Люпину. В качестве последнего штриха она купила небольшой тортик. Шоколадный. Пусть только попробует отказаться!
Пришлось обзвонить несколько квартир на девятом этаже. Третья оказалась той самой. Люпин отворил дверь и не сумел скрыть изумления. А может, и не пытался вовсе.
− Белла?
Судя по интонации, хотел добавить что-то вроде «Какого дьявола ты здесь забыла?», но вовремя умолк.
− Я принесла торт, к твоему сведению.
− Спасибо, но я не люблю сладкое. Торт − это слишком…
− Поэтому ты ограничиваешься одной шоколадкой раз в две недели? Подался в аскетизм? — поинтересовалась она, хотя ответ не особенно её волновал. Люпин походил на человека, который пьёт только горький чёрный кофе и не признаёт компромиссов вроде капучино с карамельным сиропом или латте. Грубо говоря, Люпин походил на глупца, который не умет получать удовольствие от жизни.
− Чем реже я ем шоколад, тем вкуснее он мне кажется.
− Торт тоже вкусный, не неси чушь, − заявила Белла и без разрешения пересекла порог квартиры. На стене в прихожей висела дурацкая картина − закат, река и лодка. Пейзаж то ли обещал романтику, то ли предупреждал о том, что кому-то вскоре суждено утонуть. Видя выражение лица Люпина, следовало бы предположить второй вариант. Но Белла всегда отличалась нестандартным мышлением… и упорством.
− Да, заходи… − промямлил Люпин, глядя, как Белла проходит на кухню. Будто запрети он ей хоть что-то, она бы повиновалась.
Его квартира оказалась идентичной квартире Беллы. Другие обои, другая мебель, но планировка − один в один. Так что кухня нашлась легко, и Белла беспрепятственно поместила торт на скромно стоящий в углу круглый стол. И тут же вспомнила новость, которой собиралась поделиться:
− Сириус умер полгода назад, его давно похоронили.
− Почему же ты сказала, что ничего о нём не знаешь?
− А я только вчера выяснила, − призналась Белла таким будничным тоном, словно говорила о погоде на выходные. − Будешь чай? Я буду.
Кто-то из классиков писал, что все счастливые семьи похожи друг на друга, но каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. То же можно сказать и об одиночках. Ремус Люпин, который значительную часть своей жизни находился наедине с самим собой, мог бы написать целый роман о своём уникальном несчастье, не похожем ни на чьё другое.
Случается, что проблема приходит из ниоткуда, одним махом портит всё, что встречает на пути, а затем с мерзкой ухмылкой растворяется вдали. Беда, лишённая чёткой формы и физической оболочки, растекается по всей жизни. Ремус не стал бы хвастаться ни своим прошлым, ни настоящим, ни тем более будущим. Разве что в старших классах он сумел обрести друзей и понять, что к нему могут относиться как к нормальному человеку. Но потом почти одновременно друзья его покинули, хоть и не по своей воле. Джеймс с молодой женой погибли в автокатастрофе, Питер, если верить слухам, сбежал на континент, скрываясь от кредиторов… И Сириус. Его, как выяснилось, тоже не осталось в живых. Чувство вины захлебнуло Ремуса трижды. Он считал, что его спокойное существование наименее ценно. И если бы он мог оказаться в той машине, которая столкнулась с мощной фурой, вместо Лили и Джеймса, то он бы на это согласился. Как и на тюрьму или долги.
Страница 2 из 6
