Exciter

— Мы это уже когда-то обсуждали, забыл? Никакого предыдущего не было, по недосмотру. Поэтому змей был так хрупок и ядовит. За время одиночества у него выработалась отличная защитная реакция. И он — единственный удав, имеющий жало. Ты ведь знаешь, что у этого семейства не предусмотрены ядовитые зубы. А у Кси они выросли.

— И он укусил тебя, — я ткнул пальцем в грудь Дезерэтта справа. — Сюда?

— Он спал. Худой, заморенный, уставший за долгий день. Я неслышно упал в его постель, желая пригреть. Ну и… неважно зачем еще. Маленькой белой змейкой он скользнул на мою грудь.

— Сценарий древний, аж тухлый. И был ясен с самого начала. Ты попался, старина. Нам пора разлетаться в разные стороны, — я мотнул головой в сторону пентхауза.

— Чемодан! — сераф настойчиво совал мне восемь оставшихся лекарств.

— А зачем он теперь, напомни?

Он покрутил пальцем у виска, закатил глаза, требуя, чтоб я понял очевидное, и отошел на обочину. По обыкновению я сам поймал красному сумасброду такси.

Capitolo sedicesimo. Освобождение

В унылом просиживании штанов я провел целый день. Мерил маленькую комнату шагами, час сидел во вшивой, неприятно пахнущей ванной, опустив ноги в холодную воду, так как от жары сдуреть можно было. Хлебал жиденький чай и размышлял. Может, все — просто игра? Я должен подождать, перетерпеть. Закончится это само. Я не пострадаю. Не больше, чем я уже поранен.

Охранник не подавал признаков жизни. Бревном лежал под дверью. Я даже не видел, чтоб он отлучался по нужде. Может, я невнимательный. Я не подходил к окнам и не включал телевизор. Когда стемнело, я решился включить только одну настольную лампу. Но быстро выключил, так как на нее налетели полчища комаров. Оставалось только лечь в постель и перетерпеть ночь.

Где-то снаружи пробило одиннадцать. Демон нашел меня.

Я проснулся от знакомого пристального взгляда, в полной темноте. Я увидел его, потому что он был темнее темноты. Удивительный… Глаза как два глубоких кристалла. Я провалился в них, ощущая режущий комок в горле. Я готов заплакать. Сам не верю, что рад его видеть.

Я несмело протянул руки. И он поднял меня с неуютного ложа.

— Иди домой, Ла, я тут останусь.

— Ты убьешь их всех? — я нервно трогал его скулы, гладкие холодные щеки. — Где охранник? Ты обезвредил его?

— Зачем? Они мои друзья. Подельники.

— Чего?!

— Последние два-три дня я был занят. Они не знали, как обратить на себя мое внимание. Решили, что я с тобой встречаюсь. Ну и выкрали из пентхауза. Привели к тебе и к себе заодно.

— Ушам не верю… Так какого же хрена ты меня спасаешь сейчас?

— Мне нравится твоя задница. Пусть еще поживет. Да, это не новость. Мне просто нравится тебя трахать. А теперь уходи отсюда.

Как мило. Я понурился, резко отдернув руки. Ненавижу, ненавижу… но устал проклинать тебя, Демон. В глазах дрожат слезы, но уже от злости и ужасной детской беспомощности. Я никто и ничто, пустое место для тебя. Я люблю тебя, и за это ты постоянно и намеренно затыкаешь мне рану раскаленными углями. Я готов выплюнуть тебе все свои обиды в лицо, но ком, застрявший в горле, не дает произнести больше ни слова. Только стон, один бессильный стон. Я отвернулся, пряча дрожащие руки в карманы. Нащупал мелочь, пара-тройка евро. На автобус хватит, на такси — вряд ли. Но не просить же у него денег, чтоб вернуться домой. Он не дает их просто так. Он дает их только за…

— Помоги мне, — прошептал я глухо, чудом сумев сглотнуть. — Пожалуйста.

Он подошел ближе. Понял меня прекрасно. От него веяло сексом. И кровью. Слабый запах, который тем не менее сложно с чем-то перепутать. Я попытался расслабиться. Выключиться. Упасть назад. Ощутить, что он держит меня. Замереть, не думая о возможном продолжении. Мы ведь не можем заняться этим в грязной комнатке, где я томился пленником? Господи, нет… Демон сорвал с меня все и отбросил на стену. Прижал. Так, как любил больше всего, немного выгнув к себе. С горечью и замиранием сердца жду звука расстегиваемой «молнии» и унизительного момента, когда киллер овладеет мной, обязательно грубо, быстро и оставляя наиболее болезненные следы. Но он почему-то не спешит, водя холодными пальцами по моей спине и ягодицам.

— Они не били тебя? — тихий голос без малейшей окраски.

— Синяки мне оставляешь только ты, — сухо ответил я и расправил ссутулившиеся плечи. — Вели себя сдержанно. Вполне корректно. Подумаешь, обозвали твоей подстилкой. Но это ведь чистая правда. Я не должен обижаться.

— Одевайся и жди здесь.

— Что?!

Бесполезно переспрашивать, он уже вскидывает пистолет и вихрем уносится из номера. Я пытаюсь не отставать, но в темноте разыскивать рубашку и брюки не очень удобно. Наконец, я привел себя в порядок и боязливо вышел следом. Из-за двери комнаты напротив сразу услышал его ледяной голос, обрывок фразы. От интонаций и манеры, с которой он цедил каждое слово, можно было закостенеть.