Эйлин

— Потому что это невозможно, — он взял чашку и сделал длинный глоток. — «Судьба вопрошающего и судьба передающего, повлиявшего на выбор нитей, сплетаются в один клубок. И не понять, что из действий вопрошающего подчинено его воле, а что осуществляется согласно желаниям передающего», — процитировал он. — Я не могу жить и постоянно думать о том, совершаю я что-то, потому что хочу, или этого хотела бы ты. К тому же я совершенно не знаю, что у тебя в голове. — Внезапно он перестал говорить, а на лбу у него появились капельки пота. — Что ты мне подлила?!

— Кофе, я ничего не подли… — и тут она увидела сына, который стоял возле стола и сжимал в руке тот самый маленький хрустальный флакон с буквой V. — Сев, малыш, — она подошла к сыну, опустилась перед ним на колени и, боясь вспугнуть, заворковала. — Где ты взял флакон?

— На столе, — ребенка потряхивало. — Ты отцу такое в чай подливала, когда он кричал, чтобы он уснул.

— За-забавный выбор снотворного, — слегка заикаясь, проговорил Реддл. Он пытался бороться с действием зелья, и у него это получилось бы, так как он долго тренировался, намеренно выпивая его, но вот только щедрая детская ручка не ограничилась стандартными тремя каплями, и в чашку с кофе была вылита почти треть флакона.

— Что это? Что во флаконе? — Эйлин запаниковала. Северус мог непреднамеренно отравить Реддла. Нет, самого Тома ей было не жалко, но ребенок мог получить серьезную психологическую травму.

— Веритасерум, — прошептал Том и откинулся на спинку стула. Взгляд его стал рассеянным, а лицо расслабилось. Он продолжал бороться, поэтому не расслабился до конца, но не отвечать на вопросы он не мог.

— Я хотел, чтобы он перестал кричать, — всхлипнул Северус. Эйлин обняла сына и погладила его по спине.

— Тише, все хорошо, видишь, он больше не кричит, а теперь отдай мне флакон, вот так. Ты у меня молодец, защитник мой.

— Слизерин! — вдруг произнес Реддл.

— Что? — Эйлин повернулась к мужчине, который, положив локти на стол, с усмешкой рассматривал женщину и ее отпрыска. Явная передозировка плюс попытки сопротивляться зелью сделали свое дело. Реддл не мог солгать, но в процесс включилось воображение, и он не просто скучно и монотонно отвечал на вопросы, а добавлял к ним собственные ассоциации.

— Можно, я побуду Шляпой? — Реддл ухмыльнулся. — Вот этого юного негодяя с замашками отравителя я определяю в Слизерин. Там его талантам найдется достойное применение.

— Что такое Веритасерум? — Эйлин видела, что Том не в себе, и пыталась выяснить причину и по возможности помочь.

— О, это такая сыворотка правды, всего лишь. Три капли на стакан воды и твой собеседник откровенен как монах на исповеди, — Эйлин невольно посмотрела на флакон. Да, это было не похоже на три капли. — Хотя я считаю, что легилименция надежней. А вот что будет, если напоить кого-нибудь сывороткой и применить легилименцию? Ты знаешь? — вдруг спросил он у Эйлин. Та ошарашенно покачала головой. — Вот! Ты ничего не знаешь! Как ты Хогвартс закончила? За взятку, скорее всего.

— Заткнись, — процедила сквозь зубы Эйлин.

— А я не могу, твой сын умудрился влить в меня столько веритасерума, что хватило бы всех заключенных Азкабана допросить! — Том приподнялся, но потерял равновесие и плюхнулся обратно на стул. — Хороший ребенок. Нет, честно. Это же надо, он умудрился напоить веритасерумом меня! — Реддл весело рассмеялся. — А давай я его усыновлю, — вдруг предложил он.

— Ты замолчишь или нет?

— Нет, ты глухая? Я не могу замолчать, пока это Мерлиново зелье не прекратит действовать.

— Ладно, раз уж ты хочешь поговорить, расскажи мне о Книге.

— Книга, да. Книгу судеб придумал Мерлин. Он вообще такой затейник был. Можно задать вопрос, и из кучи барахла она даст один правильный ответ. Один вопрос — один ответ. Жаль только, что сам задающий вопрос не может ее читать. Только кто-то другой. И этот кто-то должен быть самым маггловским магглом из всех магглов. Книга настолько капризная, что сбоит от малейшего волшебства поблизости. Для каждого она написана на своем языке. Вот с языком определиться можно, на обложке появляется алфавит, который потом исчезает.

— А почему для тебя был древнегреческий?

— Ну ты и спросила, — Том покачал головой. Создавалось впечатление, что он пьяный или под кайфом. — Я-то откуда знаю? Найди Мерлина и у него спроси.

— А почему наши судьбы сплелись?

— Это к нему же, к Мерлину. Вообще-то, должен был просто произойти сбой. Но иногда бывают и казусы, вроде того, что случалось с нами. Такие случаи описаны в истории: Гвиневра переводила для Ланселота, Елена для Париса…

— Елена с Парисом жили до Мерлина, — вновь перебила Эйлин.

— Да? Ну, значит, изобрел не Мерлин, значит, он только листочки в книгу собрал. Но не в этом суть. Суть в том, что все они плохо кончили.

— Да, действительно, — Эйлин нахмурилась. — И что же нам делать, чтобы к ним не присоединиться?

— Не знаю, — развел руками Реддл. — Вот ты чего хочешь больше всего?