Фамильная нечисть Долоховых

После взятия Очакова мы вышли было к Бендерам, но принуждены были отступить до Южного Буга, и долгое время находиться почти в бездействии — заразные болезни и нехватка провианту косили и людей, и лошадей не хуже турецких ятаганов… Наконец фельдмаршал Миних получил от Ея Величества дозволение действовать согласно собственному усмотрению. И армия, перейдя Днепр, направилась дальше, в Молдавию. И как-то главнокомандующий отправил меня в Кицмань, договариваться с местными жителями о снабжении армии — хотя это дело интендантов, да ведь в интендантском ведомстве вор на воре сидит и вором погоняет, поэтому Христофор Антонович мне и поручил за ними приглядывать, авось побоятся…

Переговоры завершились успешно, а на обратном пути нарвались мы на турецкую засаду. Боевых офицеров в нашем отряде было, почитай, только я да унтер-офицер Семеновского полка Макаров, и еще взвод солдат. И все до одного были убиты. Меня же, раненого, взяли в плен. Оказавшись в темнице — в темном, сыром подземелье, с крысами и пауками, с прикованным к стене скелетом, я думал, что мне всенепременно отрубят голову, или четвертуют, и сокрушался лишь о том, что больше не увижу ни тебя, мой друг, ни матушку с батюшкой, ни братцев с сестрицами, ни нашего дитяти. Палочки при мне не было — она, как всегда, лежала в рукаве, а кафтан с меня сняли.

Через некоторое время в мою темницу вошел тот янычар, который меня и пленил. Ахмед-Ходжа — так его звали… И говорит мне — по-русски:

— Я маг, как и ты. И я тоже русский по крови — меня еще ребенком украли татары во время набега, и продали султану. Но здесь я обрел истинную веру — ибо нет Бога, кроме Аллаха, и Магомет — пророк Его! Тебя оставили в живых, потому что ты можешь пользу принести, если не будешь упрям.

— Что вы хотите от меня? — спросил я.

— Мы отпустим тебя, но я дам тебе зеркало. Ты повесишь его на шею — с виду оно как обычный медальон, никто ничего не заподозрит. И ты станешь сообщать нам о численности русских, и обо всех передвижениях войска, и о планах вашего командования — ты ведь адъютант графа Миниха…

— А если я откажусь?

— Тогда тебя сделают евнухом во дворце великого султана. И магия тебе не поможет — магией я и сам владею.

Признаюсь, тут у меня душа ушла в пятки…

— А если я возьму зеркало?

— Тогда я сейчас же отправлю тебя к своим, но если ты хочешь меня обмануть — уверяю, я и это предусмотрел. Умрешь медленной и мучительной смертью.

Он встал, вынул из-за пояса кинжал, направил его на меня рукояткой вперед, и сказал:

— Iskence!

Все мое тело пронзила боль — как будто сотни лезвий воткнулись в меня со всех сторон. Я не мог пошевелиться.

— Аtes! — сказал он.

И я почувствовал, как языки пламени жгут меня…

— Вот, — сказал он, убрав кинжал, — и это лишь малая часть того, что ждет тебя, если ты меня обманешь. Причем мучиться ты будешь долго, будешь молить о смерти, но она не так скоро придет за тобой.

Он ушел, оставив меня в раздумьях. Я решил наотрез отказаться. И, чтобы не жить в жалком состоянии, на какое меня обрек бы мой отказ, я помышлял о том, чтобы броситься с голыми руками на стражников — быть может, мне повезет, и я буду убит при попытке к бегству…

Когда на следующее утро Ахмед-Ходжа пришел за ответом, я сказал ему, что отказываюсь. Турок был разочарован, покачал головой:

— А я-то счел тебя умным человеком. Хорошо, посиди, еще подумай, я не спешу — русские сейчас далеко, евнухов у великого султана много, а шпионов, да еще при этом и магов — мало.

После этого он очень долго не появлялся. Я не имел возможности считать, сколько дней прошло, к тому же меня почти не кормили, я был очень слаб, когда Ахмед-Ходжа пришел снова. Он опять вытащил свой кинжал, направил его на меня и произнес:

— Iktidar!

Я испытал престранное чувство — как будто нет у меня никакого долга и обязанностей перед Государыней и Отечеством, я забыл, что я офицер, дворянин и российский подданный, мне хотелось сделать все, что скажет этот человек… Ахмед-Ходжа улыбнулся и велел протянуть ему правую руку. Я так и сделал. Он надел на нее золотой браслет, и сказал:

— Вот, так-то лучше. Сей браслет не даст тебе меня обмануть — ты только должен был позволить мне надеть его на тебя, а снять его сам ты не сможешь. И если ты не станешь передавать мне сведения, или сведения окажутся ложными — магия браслета тебя медленно убьет. Я сейчас верну тебя в расположение русских войск, ты скажешь, что бежал из плена, — с этими словами он повесил мне на шею медную цепочку с маленьким круглым зеркальцем в медной же оправе.

После этого он добавил:

— И помни: если не станешь делать то, что нам потребно — умрешь страшною смертью.

Он велел принести хорошей еды, а затем дал мне в руки старый сапог, и меня перенесло к нашему лагерю, который теперь расположился вблизи села Ставучаны. Тут я рассказал своим, что попал в плен и бежал. Встретили меня радостно, фельдмаршал даже обнял и велел идти хорошо выспаться и отдохнуть — поутру выступаем.