Фармооккультизм

На лестнице и последующем выходе из дома, происходили самые сложные движения. Спустя пять минут все обливались липким потом, задыхались и приходили к мрачному пониманию, что для разворота на выход, попросту не хватит угла в проходе. Тогда Манапожирателю пришла мысль, достать его через окно в противоположной части дома. Первые два окна были сотню раз крашены, и попросту не открывались, лишь форточки. Окно в зале было максимально близко к огромной черешне, так что оставалась комната его умершей в том году бабушки. В ее спальне мы быстро отворили окна, и на ходу принялись доставать зеркало. От комнаты исходила мягкая тоска и тишина. Старые шкафы были закрыты, а все наружные полки пустыми, словно здесь никто не жил вовсе. На мгновенье мне показалось, что сбоку на кровати сидит его бабушка, и плачет. Вернее я не видел это как внешнее проявление, это было транслирующейся на границе сознания чувство, как некое знание. Еще через миг она уже оказалась сидящей сверху на зеркале, сопровождая свое появление звонким хохотом. В этот момент удерживаемая мной часть зеркала, выскользнула из рук, став непомерно тяжелой. Этот миг отразился на лице Манапожирателя, он зажмурился, готовясь услышать разбивающийся звон, но вместо падения, оно лишь прокрутилось вверх вокруг своей оси, чудом не ударившись обратной стороной о землю. Справившись с основной проблемой, мы принялись мостить его на тележку, перематывая эластичными тросами, раз за разом в финальной стадии приходя к неудаче. То к тележке было невозможно подлезть из-за большого наклона и длинной части зеркала, то оно сползало, или и вовсе терлась торчащими ножками о землю. Попутно, я примотал к одной из стенок скотчем пакет с найденными препаратами с интересными названиями, и считал свое дело сделанным. Лишь когда Манапожиратель собрал импровизированные удлиненные ручки, из недавно вынесенных с подвала оконных карнизов, мы смогли сдвинуть ее с места. Отворив ворота, и под одобрительные пожелания, отправив нас в путь, Манапожиратель пообещал дать нам денег с продажи, и заверил, что в ближайшие дни заберет его. Когда мы вышли за ворота, он еще долгое время показательно, с опасением смотрел нам вслед, затем знаменуя свой уход домой, громко хлопнул воротами.

— Да х ему, а не зеркало! — сказал Мардерфейс, я был полностью согласен с ним, и мы отправились обратно на квартиру.

4

Без преувеличений — путь был вечным. Прошло десять минут, и импровизированные ручки сломались, сгорбившись, мы поочередно в приседе толкали тележку, подлезая под самый низ. Дойдя до железнодорожных путей спустя час, мы уже физически не могли её толкать, поэтому просто сняли зеркало с тележки и несли в руках. Через каждый двадцать шагов мы останавливались, стараясь вспомнить, как должны сгибаться руки. На улице уже начинало темнеть, и дорогу под ногами было не разобрать. Финишная прямая, из-за постоянных передышек растягивалась в бесконечную тропу страдания. Тяжелее всего было найти себе причину, для чего это делать, ради чего? Хуже этого было осознание, сколько уже пройдено, и только это заставляло двигаться дальше. Когда мы увидели наш двор, мы вновь обрели извращенные силы, что помогли нам пройти последние шаги, и затащить его в квартиру.

Оставив его на пороге, мы направились по своим домам. Отойдя немного от нашей репетиционной квартиры, я вспомнил за пакет. Мне хотелось дома, спокойно сесть, поискать в интернете информацию о названиях, поэтому мы двинулись обратно. На пороге меня разразило странным дежавю, от чего несколько мгновений, я не решался сделать шаг внутрь. Мысли в дежавю, прозвучали ехидным голосом: «Не забудь посмотреться в зеркало, раз вернулся», но в этот момент, подходящего дежавю, эти слова я говорил словно сам себе, как бы напоминая, что уже говорил их себе в будущем. Только вся странность была в том, что эти слова, не имели начальной точки. В будущем они произносились от того, что были услышаны ранее, сейчас же они приходили из условного будущего. Получалось, что я говорил их сам себе, с издевкой, за то, что когда-то услышал их здесь, но еще абсурднее было то, что в этот миг, я подумал, что главное не забыть себе это сказать. Всё это, больше походило на пароль, который необходимо произнести на пороге, и только после этого я включил свет.