Fatum

В тот вечер Дмитрий уютно устроился на диване, укрывшись старым зеленым пледом, оставшись в одних черных джинсах. «Куплю квартиру, покрашу стены в синий. Или чёрный», — планировал он. За годы жизни в родительской квартире ему опостылели обои в цветочек, причем ремонт не менял того, что розовые розочки или синие васильки пестрели даже в ванной и туалете. Впрочем, неспособный долго и всерьез рассуждать о переделке в несуществующем доме, Дмитрий представил себе долины между Тигром и Ефратом. И вот, смотря на раскинувшиеся Междуречье, человек, с печатью превосходства на лице, стоит и взглядом проницает их. На нём доспех, но он не воин. Слова его оружие, не меч. Переодетый маг идет своим путем… Вдруг перед ним встал человек, с неуловимым лицом, с черным покрывалом в руках. Он говорит, что здесь холодно, и постоянные ветра, и накидывает его на плечи путнику. Ноги того подкашиваются от тяжести, будто это гора, а не кусок материи, и он падает. В этот миг Дмитрий видит землю у своего носа, пытается поднять руки, сбросить проклятую накидку, но не может. «Одно лишь слово», — возникает мысль в голове, но рот скован, и не способен и на звук. Страшно от бессилия становиться лишь на миг. Сон пройдет, как только он ляжет смирно, но кем проснётся? На покрывале загорелись золотые кресты, воспламенились, и ткань начала тлеть. Дмитрий сбросил её, и последнее, что он услышал в своем сне, как кто-то недовольно топнул.

Он подскочил на диване, выдохнул, сел, и, почувствовав градинки пота на лице, вытерся старым пледом.

Дмитрий подвигал пальцами рук и потянул ноги — все тело замерло и затекло, будто он заснул на сквозняке. Он бросил взгляд на плед, зеленое покрывало было по-прежнему старым и мягким. Сон. Сон был слишком реальным, и пытаясь развеять его, поэт встал и прошелся по комнате. Ходики с совой показывали три часа тридцать минут. «Совсем немного до рассвета», — прикинул в уме Дмитрий. Тем временем тело почти пришло в норму, однако в ногах чувствовалась ватная слабость, и он опустился на стул, заняв своё любимое место. Тетрадь с кожаной обложкой и ручка оказались тут же перед ним, но писать что-либо не хотелось. Ведь рядом стоял некто, а Дмитрий не любил чужого присутствия во время творчества.

— Покажись уже, — негромко, но твердо потребовал он, — ты здесь, я знаю.

Ответом на требование было лишь легкое постукивание ходиков. Дмитрий махнул запястьем, стал было размышлять над первой строфой, как в нос ему ударил резкий запах полыни и можжевельника. Однако быстро он сменился ароматом розы. За другой конец стола опустилась высокая фигура, имеющая лишь очертания тела человека. Дмитрий не испугался, и стал всматриваться в лицо пришельца, однако оно оказалось неуловимым, как и его одежда. Можно было точно сказать, что незнакомец одет в длиннополую строгую мантию.

— Приветствую, — начал человек, — ты давно ходишь за мной. Неужели хочешь получить мою душу? Почему не идешь к таким как Дред?

— Зачем же так сразу. Вопросов как у Августина. А ведь я тот, кто может вдохновлять на великие стихотворения. Можем ведь сотрудничать. А что до Дреда. Ох, мои слуги им заняты давно. О, как жаль! Я бы поговорил с тобой, но ты забыл кое-что, — ответил дух и исчез.

Шею Дмитрия обожгло, он провалился в темноту. Но очнулся уже через пару мгновений, увидел своё тело с перерезанным горлом, уткнувшееся в тетрадь. И соседского сынка, который рылся в тумбочке с мраморной крышкой. Тот с негодованием доставал пожелтевшие журналы «Наука и Жизнь. Год 1981» и швырял их как попало.«Я забыл закрыть дверь», — спокойно, и почему то без боли подумал Дмитрий.

— Вот ведь… — ругался тот нецензурно.

Он-то рассчитывал увидеть там старинные золотые украшения и брильянты, о которых так сладко плела его мать и её подруга. Но ничего подобного не было. Выругавшись ещё раз, грабитель поднялся, повернувшись через левое плечо, но тут же с размаху грохнулся на зад. Перед ним стоял покойник, живыми глазами уставившись на него. Молодой мужчина поднес руку в ране, из которой текла пульсирующая кровь, и унял бургундского цвета ручейки.

— Как там делают люди, — заговорил он, и тут скривил лицо-Бу!

Вор и убийца, не смея подняться, на четвереньках как пес выскочил во двор. Там, пока ещё не видимая из-за крыш домов, занималась заря. Антрацитовый двор и сад были покрыты туманом.

Душа Дмитрия стояла неподвижно у стола, и спокойно наблюдала, как дух в его теле сделал жест ладонью, и в воздухе возникли сотни пищащих крылатых существ. Они понеслись во двор, где растерянный убийца вертелся на месте, пытаясь выскочить из тумана. Рой окружил его, повалил и потащил в густоту тумана, к отцветшим розам. Тот попытался вскрикнуть, но тварюшки тут же забили ему рот как мухи. Он сгинул в тумане, провалившись под землю.

— Плоть у тебя отличная, послужит долго, — рассуждал демон, — я допишу за тебя поэму.

— Прочь. Меня ты не получил, — гнал его Дмитрий.

Глаза демона злорадно сверкнули, и он скрылся в доме.