И когда Кристофер Робин приходит в Зоопарк, он идет туда, где живут Полярные Медведи, и шепчет что-то третьему смотрителю слева, и двери отпираются, и он идет по темным коридорам и крутым лестницам, пока не приходит к особой клетке, и клетка эта открыта, и оттуда выбегает трусцой что-то бурое и мохнатое, и со счастливым воплем «Мишка!» Кристофер Робин бросается к нему в объятия…
21 мин, 45 сек 14887
В семейном приюте Мокрику и Ухарю не особенно позволяли друг с другом видеться. Встречались они только в прачечной, когда там никто не стирал одежду, или на чердаке, куда им ходить не полагалось. И даже когда им удавалось улучить несколько минут наедине, без других обитателей приюта, они не находили слов. Мокрик потихоньку опять сползал в депрессию и уныние, которые не давали ему ни с кем разговаривать, пока он не встретил Ухаря. А Ухарь большой кусок своей жизни провел в подвале голландской реформатской церкви, долбя таблицы умножения.
Никто из них не захотел говорить с мистером Фэрфилдом, когда он звонил по телефону, а миссис Фэрфилд ни разу не позвонила. Может быть, на самом деле она и не была женой мистера Фэрфилда, а только подружкой. И вообще она куда-то уехала, где адреса не было.
— Ты по ней скучаешь? — спросил как-то Ухарь у Мокрика в холодный ноябрьский день, сидя рядом с сушилкой в прачечной.
— Да нет, пожалуй. Скучно было смотреть все эти программы по каналу домашних покупок. Я и первую-то миссис Фэрфилд не очень любил, но с ней было забавнее.
Ухарь меланхолично рассматривал большой узел с бельем на полу.
— А знаешь что? Я по нему скучаю.
— Слушай, нам так гораздо лучше, — заверил его Мокрик.
— Надеюсь. А он долго будет сидеть в тюрьме?
— В газете было сказано: минимум двадцать один год.
— Подумать только! Ему будет, сейчас посчитаю… — Ухарь произвел мысленный расчет, — … почти пятьдесят пять, когда он выйдет. Ну, я думаю, он это заслужил. Если ты кого-то убил, за это надо расплачиваться.
Мокрик странно улыбнулся Ухарю. Местная дама зашила ему рану на шее, и теперь его голова склонялась чуть в другую сторону, и это нервировало.
— Верно, — согласился он. — Но ты же знаешь, что он миссис Фэрфилд не убивал.
— Да-да, так и мистер Хабиб говорил — ничего, кроме косвенных улик.
— Нет, я не о том.
— А о чем? Что она действительно покончила с собой?
— Нет, это я ее убил.
Ухарь был ошеломлен.
— Но этого не может быть! Ты же просто…
— Игрушечный медведь? — спросил Мокрик с улыбкой. — Так ты думаешь, что игрушечные медведи — просто глупые пушистые бессловесные звери?
Ухарь покачал головой.
— Может, мы не живем в лесу, но мы — медведи.
— Я — филин! — возразил Ухарь.
— А я — котик. Но оба мы — медведи. Не спорь — просто посмотри на свои уши. Мистер Фэрфилд как раз там, где ему следует быть, а что до нас, я думаю, нас усыновят хорошие люди. Миссис Ярдли говорит, что на нас уже много заявлений.
Так это и вышло. Их усыновили Кертис и Меви Беннеты, и они переехали в дом на побережье Джерси и там, как в том стихотворении:
В руке рука, на краю песка,
Танцевали они при луне,
Вот так,
Вот так
Танцевали они при луне
Но венчальное кольцо их осталось там, где они положили его, под камнем в лесу, на месте их свадьбы.
Никто из них не захотел говорить с мистером Фэрфилдом, когда он звонил по телефону, а миссис Фэрфилд ни разу не позвонила. Может быть, на самом деле она и не была женой мистера Фэрфилда, а только подружкой. И вообще она куда-то уехала, где адреса не было.
— Ты по ней скучаешь? — спросил как-то Ухарь у Мокрика в холодный ноябрьский день, сидя рядом с сушилкой в прачечной.
— Да нет, пожалуй. Скучно было смотреть все эти программы по каналу домашних покупок. Я и первую-то миссис Фэрфилд не очень любил, но с ней было забавнее.
Ухарь меланхолично рассматривал большой узел с бельем на полу.
— А знаешь что? Я по нему скучаю.
— Слушай, нам так гораздо лучше, — заверил его Мокрик.
— Надеюсь. А он долго будет сидеть в тюрьме?
— В газете было сказано: минимум двадцать один год.
— Подумать только! Ему будет, сейчас посчитаю… — Ухарь произвел мысленный расчет, — … почти пятьдесят пять, когда он выйдет. Ну, я думаю, он это заслужил. Если ты кого-то убил, за это надо расплачиваться.
Мокрик странно улыбнулся Ухарю. Местная дама зашила ему рану на шее, и теперь его голова склонялась чуть в другую сторону, и это нервировало.
— Верно, — согласился он. — Но ты же знаешь, что он миссис Фэрфилд не убивал.
— Да-да, так и мистер Хабиб говорил — ничего, кроме косвенных улик.
— Нет, я не о том.
— А о чем? Что она действительно покончила с собой?
— Нет, это я ее убил.
Ухарь был ошеломлен.
— Но этого не может быть! Ты же просто…
— Игрушечный медведь? — спросил Мокрик с улыбкой. — Так ты думаешь, что игрушечные медведи — просто глупые пушистые бессловесные звери?
Ухарь покачал головой.
— Может, мы не живем в лесу, но мы — медведи.
— Я — филин! — возразил Ухарь.
— А я — котик. Но оба мы — медведи. Не спорь — просто посмотри на свои уши. Мистер Фэрфилд как раз там, где ему следует быть, а что до нас, я думаю, нас усыновят хорошие люди. Миссис Ярдли говорит, что на нас уже много заявлений.
Так это и вышло. Их усыновили Кертис и Меви Беннеты, и они переехали в дом на побережье Джерси и там, как в том стихотворении:
В руке рука, на краю песка,
Танцевали они при луне,
Вот так,
Вот так
Танцевали они при луне
Но венчальное кольцо их осталось там, где они положили его, под камнем в лесу, на месте их свадьбы.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 6 из 6
