Барбара Лоччи в свои 32 года по-прежнему горячо любила мужчин. Как мужчин вообще, так и вполне конкретных. Она не то, чтобы была проститутка и брала за свою любовь деньги — нет, она была из категории тех любвеобильных женщин, о которых принято говорить, что они «слабы на передок». В свои 32 года Барбара была замужем вторым браком и безусловно любила своего мужа Стефано Меле. Одновременно с ним она любила Кармело Кутрону, Антонио Ло Бианко, братьев Винчи — Джованни, Сальваторе и Франческо — всех трёх.
298 мин, 5 сек 20887
К тому моменту, когда Руджеро Перуджини вступил в руководство группой, следственные материалы уже занимали более 100 томов и более 40 коробок с вещдоками. Даже старые работники, те, кто начинали это дело, плохо ориентировались в таком массиве вещей и информации. С одной стороны, информации было избыточно много, но с другой — нехватало порой очень важных и даже необходимых для любого нормального расследования сведений. Так, например, не сохранились образцы крови некоторых жертв, более того, была даже неизвестна групповая принадлежность крови погибших. И когда у Сальваторе Винчи нашли тряпку с кровавыми пятнами, группа которых не совпадала с его собственной группой крови, установить происхождение этих пятен оказалось невозможно — кровь на тряпке просто не с чем было сравнивать! В некоторых случаях родственникам была возвращена одежда убитых «Монстром» людей, являвшаяся одним из важнейших вещдоков. Было известно, что места всех преступлений, за исключением последнего (в лесу Сан-Кассиано, где были убиты Надин Морайот и Жан-Мишель Кравеишвили), подверглись определённым изменениям ещё до появления полиции. Это было связано с тем, что случайные прохожие оказывались там раньше полицейских и в меру своего ума, эти люди брались облагораживать место преступления (прикрывали наготу раздетых женщин, изменяли позы трупов, приносили к ним охапки цветов, осматривали личные вещи и т. п… По уму, конечно, следователи САМ должны были задержать всех, побывавших на месте преступления посторонних лиц, и тщательно допросить их для выяснения всех деталей внесённых ими искажений первоначальной картины. Но ни одного такого протокола составлено не было, а значит, в точности сказать, как выглядело место преступления, оставленное убийцей, было невозможно. Это резко снижало ценность бихевиористского анализа места преступления.
Именно так выглядело дело «Флорентийского Монстра», когда Руджеро Перуджини возглавил САМ. Новый начальник привёл с собою нескольких новых оперативников, в чьи способности верил и кому доверял, вывел из состава группы некоторых лиц, чья работа его не устроила В общем-то, это были вполне логичные для любого администратора меры.
Куда более значимые последствия имел новый подход к расследованию дела, предложенный Перуджини.
Перуджини решил абстрагироваться от всех версий и идей, считавшихся основополагающими, и приняться за расследование «с чистого листа». Логика его рассуждений была проста и на первый взгляд даже примитивна: «Флорентийский Монстр» — местный житель, отлично ориентирующийся в окрестностях Флоренции, с привычками охотника, знающий мир живой природы, скорее всего, живущий на природе (т. е. в селе или на ферме), с выраженными сексуальными девиациями. До того, как он стал вырезать вагины у своих жертв, этот человек прошёл долгий путь половых извращений, отклоняющегося от нормы поведения с сексуальными партнёрами. Это не могло остаться незамеченным родствениками и близкими знакомыми, поэтому первое направление розыска было связано с тщательным изучением всех сообщений населения (в т. ч. и анонимных) о лицах, демонстрирующих сексуальные «причуды» любого свойства. Хотя, разумеется, первостепенное внимание следовало обратить на тех извращенцев, что демонстрировали в своём поведении элементы сексуального садизма. Исходя из этого посыла, первым критерием, по которому следовало выделять потенциальных кандидатов на роль«Флорентийского Монстра» являлось наличие устойчиво проявляющейся на протяжении многих лет сексуальной девиации.
Следующей предпосылкой, которая легла в основу терии Перуджини, являлось его твёрдое мнение, что «Флорентийский Монстр» прежде попадал в поле зрения правоохранительной системы. Неоднократные выходки против личности и общества (пугающие, оскорбляющие, травмирующие) быши совершенно неизбежны на этапе формирования криминального психотипа«Монстра» и это девиативное поведение должно было привлечь внимание полиции к будущему серийному убийце. Прошлое«Монстра» неизбежно должно было быть зафиксировано в каких-то полицейских или судебных архивах. Возможно, столкновения будущего«Монстра» с Законом имели место в очень отдалённые времена, в далёкой юности, потому что в последующем он, безусловно, научился хорошо контролировать свой гнев (на высокую степень самоконтроля указывала методичность и последовательность действий«Флорентийского Монстра» в моменты совершения преступлений, так что сомневаться в его умении психологически мимикрировать не приходилось). Убийца, по оценке Перуджини, был далеко не юн, его возраст колебался в границах от 30 до 60 лет, причём, вероятне всего, он был старше 40, т. е. находился в середине или ближе к верхней границе указанного диапазона.
Именно так выглядело дело «Флорентийского Монстра», когда Руджеро Перуджини возглавил САМ. Новый начальник привёл с собою нескольких новых оперативников, в чьи способности верил и кому доверял, вывел из состава группы некоторых лиц, чья работа его не устроила В общем-то, это были вполне логичные для любого администратора меры.
Куда более значимые последствия имел новый подход к расследованию дела, предложенный Перуджини.
Перуджини решил абстрагироваться от всех версий и идей, считавшихся основополагающими, и приняться за расследование «с чистого листа». Логика его рассуждений была проста и на первый взгляд даже примитивна: «Флорентийский Монстр» — местный житель, отлично ориентирующийся в окрестностях Флоренции, с привычками охотника, знающий мир живой природы, скорее всего, живущий на природе (т. е. в селе или на ферме), с выраженными сексуальными девиациями. До того, как он стал вырезать вагины у своих жертв, этот человек прошёл долгий путь половых извращений, отклоняющегося от нормы поведения с сексуальными партнёрами. Это не могло остаться незамеченным родствениками и близкими знакомыми, поэтому первое направление розыска было связано с тщательным изучением всех сообщений населения (в т. ч. и анонимных) о лицах, демонстрирующих сексуальные «причуды» любого свойства. Хотя, разумеется, первостепенное внимание следовало обратить на тех извращенцев, что демонстрировали в своём поведении элементы сексуального садизма. Исходя из этого посыла, первым критерием, по которому следовало выделять потенциальных кандидатов на роль«Флорентийского Монстра» являлось наличие устойчиво проявляющейся на протяжении многих лет сексуальной девиации.
Следующей предпосылкой, которая легла в основу терии Перуджини, являлось его твёрдое мнение, что «Флорентийский Монстр» прежде попадал в поле зрения правоохранительной системы. Неоднократные выходки против личности и общества (пугающие, оскорбляющие, травмирующие) быши совершенно неизбежны на этапе формирования криминального психотипа«Монстра» и это девиативное поведение должно было привлечь внимание полиции к будущему серийному убийце. Прошлое«Монстра» неизбежно должно было быть зафиксировано в каких-то полицейских или судебных архивах. Возможно, столкновения будущего«Монстра» с Законом имели место в очень отдалённые времена, в далёкой юности, потому что в последующем он, безусловно, научился хорошо контролировать свой гнев (на высокую степень самоконтроля указывала методичность и последовательность действий«Флорентийского Монстра» в моменты совершения преступлений, так что сомневаться в его умении психологически мимикрировать не приходилось). Убийца, по оценке Перуджини, был далеко не юн, его возраст колебался в границах от 30 до 60 лет, причём, вероятне всего, он был старше 40, т. е. находился в середине или ближе к верхней границе указанного диапазона.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 44 из 97
