Никогда не делай поспешных выводов. Ведь не сможешь просить прощения, когда кто-то умрет, будет поздно. И когда ты испытаешь на своей шкуре, ты поймешь это. Возможно, бы все были живы в ту красивую ночь, если бы не скандал. Виновна. Это клеймо будет всегда на её плечах. Спокойная жизнь покинула её в тот момент, внутренний мир рухнул как и надежды на мирную жизнь.
146 мин, 49 сек 17074
Когда мы, наконец, нашли кабинет, в котором должны были просидеть до вечера, я окоченела. Мне было холодно, но я не подавала виду. Но трясло меня и не только от того, что отопления здесь-то нет, меня очень пугала атмосфера. Эти обшарпанные стены, звуки капель воды вдалеке, небрежно валяющиеся вещи на полу, — все это наводило ужас. У меня не укладывалось в голове, что раньше здесь, грубо говоря, кипела жизнь: привозили больных, бегали медсестры и врачи, приходили родственники пациентов… И сейчас здесь жизнь будто застыла. Такие вещи всегда наводили на меня тоску и непонятную тревогу.
В кабинете из мебели остались лишь большой стол, похожий на букву «Т», покосившийся от времени комод и старый разорванный диван. На полу, — в прочем, как и везде в это больнице; на каждой вещице, — лежал большой слой пыли; пожухлые желтые листочки небрежно были разбросаны по полу — позже оказалось, что это были истории болезней пациентов.
— М-да, — вдохнула я, — вот какой нормальный человек построит больницу в лесу? — спросила я, смотря в окно.
— Это не совсем лес, а окраина. Здесь свежий воздух, рядом кристально чистое озеро, а лес, особенно зимой и летом просто волшебный, — принялся описать пейзаж этого чудного места Джек.
— Откуда таких эпитетов набрался? — не глядя на Безглазого, саркастично спросила Джейн.
— Завались, — отмахнулся парень. — Так вот, это больница общей практики: здесь и сердечники лежали, и душевнобольные, и роженицы. Так что место прекрасное.
— Как это — даже роженицы? За ними особый уход нужен, особенно за детьми.
— Вот че ты у меня спрашиваешь? — раздраженно сказал Джек. — Не я же это придумал.
— До которого часа, говоришь, мы будем здесь сидеть? — перебила Безглазого Джейн.
— До ночи.
— Что? Но ты говорил до вечера! — встрепенулась я и удивленно посмотрела на парня.
— Хочешь, что бы тебя сожрали? Мы-то выживем, а эта тварь тебя съест с потрохами, — даже не взглянув на меня, вздохнул тяжело Безглазый и продолжил вытирать лезвие о своё худи, словно ухаживает за маленьким ребенком. Да, его скальпель — его малыш.
Когда начало темнеть, я уже не знала, чем себя занять, ведь жутко скучно — и страшно — здесь было! Да и к тому же холод уже пробирал до костей, поэтому я подсела к Джеку и, пока он сидел в позе настоящего мужика: расставив ноги в разные стороны, а руки, согнутые в локтях, поставил на колени.
— Брр, как же холодно, — я резко вздохнула и прижала к Безглазому. На удивление он был тёплым.
Джек не шелохнулся и не дёрнулся. Даже не сказал «Отъебись». Спит, наверное.
Я обхватила двумя руками его предплечье, чувствуя, как понемногу оттаивает часть моего тела. Мелкая дрожь теперь периодически заставляла содрогаться моему телу, но мне было настолько хорошо, что я сама и не заметила, как под мерное дыхание Джека и редкие шаги Джейн за тем или иным предметом, уснула.
Тишина, что воцарилась в комнате после моего пробуждения, всё больше и больше нагнетала. Ужас и страх овладевали мной, но я понимала, что если не успокоюсь, то, в конечном итоге, закричу и навлеку на себя беду, а оно мне надо?
Я как можно тише поднялась на руки, так как лежала я полностью на диване, и огляделась: темнота и пустота. Джека с Джейн не было здесь, что меня очень сильно напугало. Я потихоньку стала ощущать как мои пальцы на руках холоднеют, а в животе будто завязался узел. Стая мурашек пробежалась по всему телу прежде чем я шёпотом сказала: «Джек?…»
Но в ответ лишь молчание. В голову стали закрадываться неприятные и жуткие мысли, и я всеми силами пыталась отогнать их или найти хоть какое-то разумное объяснение их исчезновению.
«Они пошли искать выход или просто вышли… Покурить, допустим», — предположения были, как рассуждения пятиклассника: глупы и смешны для адекватно мыслящего человека. Но мой мозг-то плохо сейчас соображал, поэтому, чтобы хоть как-то его реанимировать, — а вместе с тем и всю нервную деятельность — я успокаивала себя нелепыми отмазками.
Но я так и не успокоилась. Нервно смотря из одного угла в другой, я в подсознании вырисовывала картинки, ужасные и тревожные: если я поверну голову вправо или влево, то увижу черный силуэт, который пришел явно не с добром. К тому же, моему изображению «помогали» обыденные вещи в дневном свете, но вызывающие панику при одном взгляде на них. Да и атмосфера пугала меня не по-детски: эти обшарпанные стены, грязный, усыпанный разными листами, пол; осознание того, что это — заброшенное здание и здесь тебе НИКТО не поможет, ибо ты ОДНА есть из живых.
Я аккуратно поднялась со скрипучего дивана, который прокляла, наверное, до пятого колена и направилась к двери, ведущую в огромный коридор с многочисленными комнатами с дверьми покосившимися или с их отсутствием.
В кабинете из мебели остались лишь большой стол, похожий на букву «Т», покосившийся от времени комод и старый разорванный диван. На полу, — в прочем, как и везде в это больнице; на каждой вещице, — лежал большой слой пыли; пожухлые желтые листочки небрежно были разбросаны по полу — позже оказалось, что это были истории болезней пациентов.
— М-да, — вдохнула я, — вот какой нормальный человек построит больницу в лесу? — спросила я, смотря в окно.
— Это не совсем лес, а окраина. Здесь свежий воздух, рядом кристально чистое озеро, а лес, особенно зимой и летом просто волшебный, — принялся описать пейзаж этого чудного места Джек.
— Откуда таких эпитетов набрался? — не глядя на Безглазого, саркастично спросила Джейн.
— Завались, — отмахнулся парень. — Так вот, это больница общей практики: здесь и сердечники лежали, и душевнобольные, и роженицы. Так что место прекрасное.
— Как это — даже роженицы? За ними особый уход нужен, особенно за детьми.
— Вот че ты у меня спрашиваешь? — раздраженно сказал Джек. — Не я же это придумал.
— До которого часа, говоришь, мы будем здесь сидеть? — перебила Безглазого Джейн.
— До ночи.
— Что? Но ты говорил до вечера! — встрепенулась я и удивленно посмотрела на парня.
— Хочешь, что бы тебя сожрали? Мы-то выживем, а эта тварь тебя съест с потрохами, — даже не взглянув на меня, вздохнул тяжело Безглазый и продолжил вытирать лезвие о своё худи, словно ухаживает за маленьким ребенком. Да, его скальпель — его малыш.
Когда начало темнеть, я уже не знала, чем себя занять, ведь жутко скучно — и страшно — здесь было! Да и к тому же холод уже пробирал до костей, поэтому я подсела к Джеку и, пока он сидел в позе настоящего мужика: расставив ноги в разные стороны, а руки, согнутые в локтях, поставил на колени.
— Брр, как же холодно, — я резко вздохнула и прижала к Безглазому. На удивление он был тёплым.
Джек не шелохнулся и не дёрнулся. Даже не сказал «Отъебись». Спит, наверное.
Я обхватила двумя руками его предплечье, чувствуя, как понемногу оттаивает часть моего тела. Мелкая дрожь теперь периодически заставляла содрогаться моему телу, но мне было настолько хорошо, что я сама и не заметила, как под мерное дыхание Джека и редкие шаги Джейн за тем или иным предметом, уснула.
Глава 29. Безумие и страх
POV НикольТишина, что воцарилась в комнате после моего пробуждения, всё больше и больше нагнетала. Ужас и страх овладевали мной, но я понимала, что если не успокоюсь, то, в конечном итоге, закричу и навлеку на себя беду, а оно мне надо?
Я как можно тише поднялась на руки, так как лежала я полностью на диване, и огляделась: темнота и пустота. Джека с Джейн не было здесь, что меня очень сильно напугало. Я потихоньку стала ощущать как мои пальцы на руках холоднеют, а в животе будто завязался узел. Стая мурашек пробежалась по всему телу прежде чем я шёпотом сказала: «Джек?…»
Но в ответ лишь молчание. В голову стали закрадываться неприятные и жуткие мысли, и я всеми силами пыталась отогнать их или найти хоть какое-то разумное объяснение их исчезновению.
«Они пошли искать выход или просто вышли… Покурить, допустим», — предположения были, как рассуждения пятиклассника: глупы и смешны для адекватно мыслящего человека. Но мой мозг-то плохо сейчас соображал, поэтому, чтобы хоть как-то его реанимировать, — а вместе с тем и всю нервную деятельность — я успокаивала себя нелепыми отмазками.
Но я так и не успокоилась. Нервно смотря из одного угла в другой, я в подсознании вырисовывала картинки, ужасные и тревожные: если я поверну голову вправо или влево, то увижу черный силуэт, который пришел явно не с добром. К тому же, моему изображению «помогали» обыденные вещи в дневном свете, но вызывающие панику при одном взгляде на них. Да и атмосфера пугала меня не по-детски: эти обшарпанные стены, грязный, усыпанный разными листами, пол; осознание того, что это — заброшенное здание и здесь тебе НИКТО не поможет, ибо ты ОДНА есть из живых.
Я аккуратно поднялась со скрипучего дивана, который прокляла, наверное, до пятого колена и направилась к двери, ведущую в огромный коридор с многочисленными комнатами с дверьми покосившимися или с их отсутствием.
Страница 35 из 38
