Гарри Поттер и Материальность Слов

Но он на самом деле был темным. Даже после выпуска к нему подходили взрослые маги, уводили в сторонку и шепотом спрашивали, тыкая в потертые страницы. Сириус морщился, но отвечал. Темный маг. Питер не понимал — почему ему вообще верят. Он же темный! Темный от макушки до пят! Потребовалось время, чтобы понять самое главное — именно от этой тьмы Сириус и бежал.

Но, даже зная об этом, Питер его боялся. Боялся всегда. И когда они считались друзьями и, особенно, когда он стал врагом. Все время боялся, что сейчас Блэк забудет о своем нежелании быть темным и проклянет его. Говорят, это можно и на расстоянии. А еще говорили, что Блэки хорошо читают мысли, поэтому Питер увешался амулетами и старательно избегал его. Избегал всеми способами, а Блэк — вот уж неожиданность — принимал это стоически и даже извинился. Извинился! Блэк! Питер был уверен, что такие люди не меняются никогда. И он не мог поверить, что Сириус повзрослел и его школьное поведение теперь и ему самому кажется не слишком-то правильным.

Но предал он их вовсе не из-за Блэка. Даже наоборот — именно мысли о проклятье школьного друга заставили Питера сопротивляться. Но жить хотелось сильно. Желательно — как можно дольше. Сириус был далеко, а Волдеморт близко, поэтому Питер согласился. Очень сильно хотелось жить. Не зря шляпа уговаривала его поступить на Хаффлпафф — гриффиндоской храбрости в нем все же не было.

Предателем ему предстояло быть недолго. Сириус и Джеймс хорошо защищали дома. Но Лили проводила какие-то ритуалы, ей нужен был более спокойный магический фон, поэтому Поттеры легко согласились на Фиделиус. Питер подумал уже, что все закончится, он будет убит, или же ему придется столкнуться с Блэком лично, а это даже страшнее смерти. Но Джеймс позвал его домой и предложил стать хранителем. На мгновение Питер даже хотел закричать: «Одумайтесь! Мне нельзя доверять! Лучше отдайте меня Блэку!». Но очень сильно хотелось жить. Поэтому Питер принял тайну Поттеров, три дня оплакивал себя в каком-то баре Лютного, а потом пошел к своему новому хозяину. Он мог гордиться хотя бы тем, что сдал Поттеров осознанно. Только старался не вспоминать их. Веселого Джеймса и Лили, что отчаянно сдерживала смех, когда все они — Джеймс, Сириус и Ремус — уже покатывались со смеху.

Поттеры убиты, его новый защитник, что обещал вознаградить, бесследно исчез, и Питер почувствовал приближение смерти. Блэк искал его. Но когда они встретились, Питер перестал его бояться. Сириус был разбит. Будь он безумен, он бы убил его в тот же момент, но нет, Сириус был настолько не в себе, что даже злости не было в его глазах. Только прожигающий душу вопрос: За что?

И Питер ответил. Потому что устал быть «тем мальчиком, другом Сириуса и Джеймса». Потому что очень хочет жить. И потому что слухи, слухи говорят, что Темный Лорд бессмертен.

Бомбардой взорвав тротуар, Питер тогда быстро отрезал себе палец, обратился в крысу и шмыгнул в канализацию. Нужно было бежать как можно дальше, пока Блэк, тот темный маг, которого так боялся Питер, не проснулся в Сириусе.

Выходить из образа анимага было небезопасно. Питер решил устроиться в какую-нибудь магическую семью, желательно не из Ордена Феникса, но близкую к той, светлой стороне. На Косой Аллее Питер увидел Молли, он помнил ее по смерти Гидеона и Фабиана, а с ней смешного рыжего мальчишку.

— Мам, смотри, крыса. Давай оставим ее себе?

— Сынок, может, это чья-то крыса?

И Питер завозился в ладошках мальчишки, ткнулся носом, стараясь выглядеть как можно более мило. Как он и думал: просящие глаза мальчика заставили Молли забыть о том, что крыса может быть чьей-то. Так он стал жить в доме Уизли.

Здесь было, в целом, неплохо. Вкусно кормили, почти не трогали, чесали пузо и подсаживали на подоконник. Питер уже узнал все, что он хотел — Сириус в Азкабане, никто не знает, что это он виновен в смерти Поттеров, поэтому можно было и покидать рыжее семейство, садиться на корабль и отплывать в Америку, где зажить спокойной жизнью. Но новая жизнь пугала неизвестностью, а здесь вкусно кормили и сажали на подоконник. И Питер остался у Уизли. Крысой. Иногда он с ужасом думал о том, во что он превратился — он ведь живет в анимагическом облике и даже — что самое ужасное — ему нравится такая жизнь. Но с кухни снова вкусно пахло выпечкой, он спешил вниз, Молли отламывала кусочек пышной сдобной булки и подавала прямо в лапки.

— Какой умный крыс, — качала головой она и возвращалась к пирожкам.