Гарри Поттер и Материальность Слов

И сейчас он так же не мог отбросить эти мысли. Летом они лишь переписывались, да и то не особенно часто. И увидеть ее снова, так близко, было даже несколько пугающе. Она много говорила, весело рассказывала какие-то сплетни о новых профессорах, пересказывала некоторые события летних образовательных войн, иногда прерываясь, чтобы пригубить восхитительное вино. Красивая женщина. Умная. Обеспеченная. Что может предложить ей он? Еще меньше, чем когда-то мог предложить Лили.

— Как тебе, кстати, работается над заказами? — с хитринкой улыбнулась Нарцисса.

Она вертела бокал в руке, и Северус с трудом заставил себя сосредоточиться на вопросе.

— Зелья? — поморщился он. — Некоторые весьма любопытны. Мазь от синяков повергла меня в ступор. Зачем столько ингредиентов, очищающих от воздействия темной магии?

— Ой, ну мы же Блэки, — мило улыбнулась Нарцисса, с присущей ей хитростью во взгляде. — Мало ли что Сириус с Белс придумают. Каждый день — как последний.

Северус едва сдержал тяжелый вздох: он не просто влюбился в женщину, которую недостоин, так еще и ее брат и глава рода его откровенно презирает. Нарцисса чуть сощурилась, внимательно рассматривая друга:

— Ты какой-то странный сегодня. Что-то случилось?

Северус быстро поднял все возможные ментальные щиты, с ужасом представив, что может случиться, если она узнает.

— Нет, ничего, — мягко ответил он. — Тяжелые дни.

Нарцисса, еще раз смерив его подозрительным взглядом, продолжила с прежним задором:

— Ну смотри! Кстати… Знаешь что? Мой кузен собирается все же поступить на службу в Министерство. Мне сложно представить его на официальной работе.

Северус неопределенно пожал плечами. Вот уж о Блэке он точно разговаривать не хотел. И уж тем более не хотел знать, что Сириус становится сильнее.

— А ты? Как ты провела лето? — спросил он, стараясь, чтобы его вопрос прозвучал словно невзначай.

Нарцисса вновь улыбнулась, немного мечтательно и с явным довольством — будто лиса, которая стащила самую крупную курочку.

— Развлекалась, — ответила она. — Часто бывала в театре, завела себе игрушку…

— Игрушку? — непонимающе переспросил Северус, и только в этот момент понял, кого она назвала игрушкой.

Женщина притворно смутилась, пряча хитрый взгляд. Игрушку. Северус не знал — стоит ли радоваться тому, что она не любит этого парня… но… игрушку?

— У тебя такой вид, будто я что ужасное сказала, — обиженно заметила Нарцисса. — Не будь ханжой, мы здесь все взрослые люди… Главное, чтобы Драко не узнал.

Тут уже Северус не смог сдержать улыбку. Все ясно. В этом мире Нарцисса Блэк боится только одного: разочаровать своего сына.

— Он спокойно к этому отнесется, — возразил Северус. — Слышал, он очень сильно повздорил с Люциусом?

Нарцисса горько вздохнула:

— Опять из-за круга общения. Знаешь… Мне кажется, мой сын влюбился в Гермиону. Я… я боюсь его прочесть, потому что, скорее всего, я права… И я просто не знаю, что делать. Мне нравится эта девочка, она просто сокровище, Минерва от нее без ума… Но Малфои не женятся на маглорожденных. А Драко унаследовал и немного от Блэков. Боюсь, к шестнадцати годам может выйти второй Сириус…

Северус, уловив искреннее беспокойство Нарциссы, попытался ее успокоить:

— По крайней мере, Гермиона точно не обладает блэковским характером.

Она в ответ хмыкнула и вновь улыбнулась:

— Я могла бы воспитать из девочки настоящую аристократку… Но это не отменит ее происхождения. Люциус скорее отлучит от рода единственного наследника, чем позволит такому случиться.

— А ты? Что думаешь ты?

Нарцисса задумалась на несколько мгновений, а потом призналась:

— Я просто хочу, чтобы он был счастлив… а это не зависит от чистоты крови. Моя подруга детства вышла за обычного мага, не особенно богатого, без особых связей, не красавца и даже не гения… Но иногда я ей завидую. У нее уютный дом, трое детей и муж, который ее обожает. — Она мотнула головой и добавила с долей самоиронии: — А у меня большое состояние, единственный сын и молодой любовник. Мне нельзя ей завидовать, правда же?

Он несколько неуверенно кивнул. Наверное, нельзя. Но в голосе Нарциссы чувствовалась пусть и не боль, но что-то близкое. Северус в очередной раз задумался: что же такого происходило за стенами Малфой-мэнора, что теперь Нарцисса говорит о бывшем муже с долей презрения и по-доброму завидует подруге, с которой столько лет не общалась?

Но даже это не утешало его после ухода Нарциссы. Невыносимо сильно хотелось напиться, чтобы хотя бы на несколько часов не думать о ней, не думать о себе, о том, может ли что-то выйти, и стоит ли вообще мечтать о подобном? У него не было надежды на взаимность. Что он мог дать ей? Только свое обожание.