Гарри Поттер и Змей Слизерина

Что же это тогда были за вспышки? Гарри попытался изгнать эти мысли из головы, поскольку они уже входили в Большой Зал. Гермиона очень им обрадовалась. К большому удивлению Гарри, она не сделала ему никаких замечаний по поводу его прогула и через несколько минут уже вновь погрузилась в учебник по заклинаниям. Гарри это полностью устраивало; он был так голоден, что тут же жадно набросился на еду, радуясь тому, что не приходится отвечать ни на какие вопросы. Украдкой он посмотрел на преподавательский стол. Снейп был там, он ковырял вилкой в тарелке и, казалось, полностью ушел в себя. Гарри не мог расшифровать выражение его лица. Неожиданно Снейп пронзительно глянул на него. Гарри поперхнулся, быстро опустил глаза и продолжил трапезу, стараясь не реагировать на взгляд, которым его сверлил мастер зелий. Он не хотел выказывать свое внимание, чтобы больше не возникало недопонимания. По крайней мере, Гарри это так для себя решил, хотя и понимал, что это звучало глупо и даже эгоистично.

День прошел для Гарри так же, как и предыдущие: он много зубрил, мало ел и почти не спал после обеда, хотя ему этого очень хотелось. В восемь часов вечера был ужин, и Макгоннагал объявила, что проблема была успешно устранена, и что большинство ограничений в ближайшее время будут отменены. Снейп с неодобрением смотрел на директрису: он был весь какой-то растрепанный и злой, как будто он всю ночь не смыкал глаз, а проявилось это только вечером. Однако он ничего не возразил. Мало-помалу школа успокоилась, и, если бы не всеобщая крайняя нервозность по поводу экзаменов, Гарри смог бы назвать себя почти счастливым. Рон и Гермиона с завидным усердием действовали друг другу на нервы, становясь лишь в присутствии Гарри дружелюбными. Все трое не могли размышлять на эту тему: экзамены выжимали из них все соки.

Гарри закрыл за собой дверь и прислонился к колонне. Рон и Гермиона тут же подбежали к нему.

— Что, Гарри?

— Выше ожидаемого, — выдавил Гарри и устало улыбнулся.

— Ну, это же прекрасно! — воскликнула Гермиона. — Я уже подумала… тяжело было?

— Еще как! Такое впечатление, будто весь курс собрался работать аврорами.

Рон испуганно вздрогнул.

— Пожелайте мне удачи, ладно?

— Рон, ты справишься! — подбодрила его Гермиона.

— Не знаю. Хорошо еще, что Макгоннагал не во главе комиссии…

— На самом деле там нечего бояться, — похлопал его по плечу Гарри. — Нужно только сконцентрироваться, что мне, кстати, удалось не сразу, и ты одолеешь все задания!

— Ага, — сказал Рон, но лицо у него позеленело.

Через полчаса они уже сидели втроем на скамейке в саду в Хогсмиде. Рон тоже получил четверку. У каждого в руке было по бутылке сливочного пива, и даже Гермиона ничего не имела против: «Должны же мы хоть раз расслабиться!» Летний ветер тихо шелестел листьями у них над головой, и все, что им еще предстояло, уже не казалось таким ужасным.

— Знаете, что? — сказал Рон. — Сегодня я не хочу ничего повторять и ничего учить! Сегодня мы празднуем, так сказать, наше начало!

— Мне это представляется поспешным, — скептически отозвалась Гермиона. — У нас еще шесть экзаменов в школе, а потом четыре в школе авроров.

— Не будь такой суеверной! — весело посоветовал ей Рон. — Я лично думаю, что мы это заслужили, особенно Гарри.

— Что? — Гарри услышал свое имя и вернулся в реальность. В этот момент у него было сильное желание все забыть и быть с Джинни. В последнем письме она писала, что они встретятся, когда он сдаст половину экзаменов на хорошие оценки, но до этого нужно было ждать еще почти неделю.

— Приходи в себя, мечтатель, — Рон тихонько толкнул его локтем. — Джинни так и будет упрямиться, она унаследовала это от своей матери. И она прибудет в Хогсмид именно через неделю, не раньше, можешь мне поверить.

— Ты тактичен, как всегда, Рон, — вздохнула Гермиона.

— Да ничего, — ответил Гарри. — Это ведь и впрямь не нормально.

— Почему, ты ведь всегда так сильно тосковал по ней, — сочувствующе ответила Гермиона.

— Да, это верно, — Гарри посмотрел на синее, какое-то слишком синее небо и высказал свою мысль вслух: — Представьте, через десять лет, или больше, мы придем на это самое место и вспомним обо всем. Что мы будем делать: смеяться, печалиться, или и то, и другое вместе?

— Что касается нас конкретно, тут можно только посмеяться, — рассудила Гермиона. — А насчет остальных… по-разному. Вообще-то, возможны оба варианта. А почему ты думаешь о таких вещах заранее?

— А, мне просто интересно, как бы это видели и чувствовали взрослые. Если бы мы были взрослыми…

— С нами бы всего этого точно не произошло, — уверенно заявил Рон. — И вообще все это только бесполезная философия, оставь это лучше. Через десять лет мы соберемся здесь снова — ты с Джинни и вашими детьми, конечно, — и мы выпьем торжественно по целой бутылке сливочного пива! Медовуха тоже подойдет.

— Рон! — возмутилась Гермиона. — Мы, в любом случае, не приведем с собой детей!