Где-то рядом

Дверь кабинета, передо мной распахнулась, и, мы вошли внутрь. В кожаном кресле напротив сидела статного вида женщина, в ее глазах светилась мудрость и большое количество прожитых годов, не зависимо от этого выглядела она лет на тридцать пять, не больше. Директор не является вампиром, но испытывает к себе не меньше уважения. Все зовут ее волшебницей, она вторая женщина в мире, которая владеет тремя стихиями сразу, всего их четыре. Первая женщина миссис Эдмонд, она прожила гораздо дольше миссис Кислани, нашей директрисы, но я отлично знаю от кого именно получила свою силу Вероника Эдмонд, и куда уйдет ее душа, когда она все же умрет.

— О, боже! — я тихо содрогнулась — Ты опять здесь! — Директор по своей природе была доброй женщиной, но только не со мной, слишком много неприятностей я ей доставила.

— Милена, не минуты без проблем. Наверно это твой девиз по жизни — я слегка ей улыбнулась, она не могла меня напугать и прекрасно это знала, поэтому пыталась только раз, и я вам со всей уверенностью скажу, у нее ничего не получилось.

— И снова здравствуйте, мэм! — я ехидно ей ухмыльнулась.

Почему снова? Эээ… Ну как сказать. Просто вчера я устроила драку с Джейд Мартинсон в столовой, я конечно же победила, но это не так радовало директрису, как сломанный диван и обвалившаяся с потолка штукатурка. А позавчера я сорвала урок мисс Линды Смит, потому что была не согласна с ее теорией возникновения фей и гоблинов, а до этого… — Кел — она обратилась ко мне по моему второму имени. Дело дрянь — Я понимаю, что ты недавно открыла свои способности вампира, я понимаю то что мы никак не можем отыскать твоих настоящих родителей, из-за которых у тебя нормальный цвет глаз и отсутствует запах вампира, я так же понимаю, что вампиры никогда и не при каких условиях, не бросают своих детей, ты же являешься исключением из всех правил! Единственное, что я не понимаю, это почему ты пользуешься своим положением! — она сердито на меня посмотрела и, отхлебнув немного кофе из чашки, положила ногу на ногу. Во время разговора, ни она, ни я не смотрели на Маркоса, мне кажется, мы вообще забыли, что он здесь находиться, но сейчас от него исходила едва ощутимая волна смущения, и я еле удержала себя, чтобы не рассмеяться.

— Мисс Кислани, Келор Увелс — второе имя, нота призрения в тонком от злости голосе, а это уже становиться интересным — Вместо занятий уроками гуляла по коридорам кампуса, на все мои вопросы отвечала откровенным хамством, прощу вас принять меры.

— о, дело принимает новые обороты!

— Это так, Милена? — ее голос смягчился, видимо она, как и я недолюбливала этого привереду, так уж и быть, я ей подыграю.

— Да.

— Ну, если это действительно так, то мне придется тебя наказать — и все же не удается ей грубый тон — Мистер Мориссон, вы можете идти — мистер Маркос Мориссон в смятении посмотрел на директора, потом на меня, и с видом ребенка, у которого отобрали лопатку и сломали куличик, развернулся и ушел.

Когда дверь за ним закрылась, миссис Дина Кислани произнесла:

— Я сожалею, Милена, но завтра, после уроков тебе придется пойти в библиотеку, и помочь миссис Смит разобрать недавно поступившие издания, я ее предупрежу, а сейчас — она посмотрела на свои наручные часы — ты можешь отправиться на обед.

Я кивнула и произнесла — Хорошо.

— но она уже просматривала какие-то отчеты, и наверняка меня не слышала.

Я развернулась, распахнула дверь, потом вспомнила, что и так слишком много натворила, что бы громко ей хлопнуть, поэтому аккуратно закрыла ее за собой. Ненавижу библиотеки! Горы пыли и переработанного в тонкие пласты дерева. Всего то! И не удержавшись, я, как можно сильнее топая ногами, направилась в столовую.

Глава 6 Войдя в столовую, я заметила, что за нашим столом уже сидят: Лилит Фрост, Даниэлла Уорнер, Эрика Хадсон и, конечно же, всем известный красавчик Роберт Робертс. Ну, давайте все по порядку. С Даниэллой и Эрикой, я познакомилась прямо на въезде в школу, когда подрезала их шикарный черный BMW своей серебристой хондой. Они, знакомые с самого детства, в один миг выскочили из машины, и благим матом высказали все, что они обо мне и о моей «ржавой перегорелой кобыле» думают. С Робертом мы познакомились значительно позже, уже после того, как Лилит въехала в комнату. Роберт без ума от моей новоиспеченной соседки, заявился ко мне в два часа ночи за советом, я наплела ему всякой чуши и что-то там про то, что Лилит еврейка и каждое утро орет:«Sh ` ma Yisrael, adonai dtihanu, adonai e chod (Слушай, Израиль: Господь Бог как, Господь — один!)». Ей же я сказала, что он гей и снова улеглась в кровать. На следующее утро он пришел к нам в комнату, и спросил у Лилит пойдет ли она на послеобеденный шалом, на что она крайне говоря, удивилась, и до сих пор думать о нем не думает. Вот так мы все и подружились.

— Ангел! Кел! Увелс! — Я, игнорируя все крики друзей, протопала прямо за подносом, и, купив пюре с курицей и колу, направилась к столику.