Лишь тот всесилен, кто владеет искусством имён. Кто назвался — вписал себя в круг, кто назвался — открылся врагу и уже побеждён. Я выкликнул — ты откликнулась. Я имя рёк — ты отозвалась. Ты себя назвала спасителем — так спасай, если вызвалась! Если вызвалась…
107 мин, 37 сек 2269
Я помахала головой, для убедительности даже скрестив руки.
— Ты помнишь, кто ты?
Кивок.
— Ты вспомнила всех, кто тебя посещал? Никого не забыла?
Утвердительный кивок. Даже больше. Я помнила того, кто снова пропал.
— Хорошо, теперь возьми карандаш и альбом, — Максим Борисович расслабился.
— Анализы показывают, что у тебя все в порядке, значит потеря голоса — это следствие произошедшего.
«Мне надо попытаться вспомнить, что произошло?» — написала я.
— Нет, нет, — Максим Борисович спешился, ни в коем случае. Просто продолжай слушать меня и отвечать на некоторые вопросы, хорошо?
Я кивнула.
— Я так понимаю, ты помнишь, что случилось тогда? — уставился Максим Борисович на меня странным взглядом.
«Тогда это когда?» — показала я ему запись.
— 4 дня, — Максим Борисович пожал плечами, — ты проспала 4 дня. Так ты помнишь?
«Помню, — не стала я юлить.»
— Я помню все. Но не могу вам рассказать«.»
— Зря, — пробормотал Максим Борисович.
— Лучше бы ты забыла это. Ты понимаешь, что потеря голоса — это своеобразная защита организма?
«Да».
— Я не собираюсь расспрашивать тебя, — продолжил Максим Борисович, — буду откровенным, я даже приложу все силы, чтобы это осталось только внутри тебя, но взамен мне необходимо твое сотрудничество. Хорошо?
«Да».
— Тогда давай вначале избежим формальностей с полицией, — улыбнулся врач.
— С твоей точки зрения, совершалось ли там какое преступление?
Я пожала плечами. Интересно, а уголовный кодекс действует на вампиров?
— Тебя похитили? — уточнил Максим Борисович.
Да, похитили, но как объяснить это правильнее?
«Мне было плохо, — написала я, — хотелось пройтись».
— Не далеко ли ты ушла?
«Задумалась».
— Ты была там одна?
Если не считать вампиров, то да. Я кивнула.
— Можешь предложить причину разрушения?
«Время пришло?» Максим Борисович усмехнулся.
— Именно это я и передам полиции. Пусть дальше работают сами.
«Были найдены трупы?» — написала я.
Максим Борисович прикусил губу.
— Не хотелось бы рассказывать тебе такое.
«Я хорошо все помню, — начала я строчить, — и я хочу знать, что произошло».
— Кто-то взорвал гранату, — наконец признался мужчина.
— Ты там была явно не одна.
Я поддалась вперед.
— Было найдено тело, — Максим Борисович не смотрел на меня, — честно говоря, трудно сказать точно, судя по той каше, что осталось… У меня перехватило дыхание. Вик!
— Но это определенно женщина, — закончил Максим Борисович.
— Так что ты чудом спаслась.
Я выдохнула. Женщина. Арина.
— Ты точно никого не видела? — от Максима Борисовича не скрылась моя реакция.
«Нет».
— Тогда давай забудем об этом, — Максим Борисович уставился на меня.
— Но тебе еще надо будет написать заявление в полицию.
Я кивнула. Куда же без этого?
— А теперь перейдем к самой тяжелой части, — Максим Борисович переплел пальцы рук.
— Закрой глаза и вспомни тот вечер.
Я послушно закрыла глаза.
— Вспомни, почему ты пошла гулять?
Мне надоело ждать, бездействовать. Надоело оставаться в неведении. Я хотела получить ответы на все свои вопросы и сделать это немедленно.
— Ты была напугана, когда здание начало рушиться? Или злилась?
Напугана? Я была напугана, когда Константин ворвался в дом Вика. И когда Вик остался с Ариной и Серджио. Все остальное время мне было все равно. Я просто смирилась, понимая, что у меня нет ни шанса.
— Есть какие-то детали, которые тебе не дают покоя?
Арина. Она и Вик явно были в отношениях. Он принадлежал ей, но не мне. Черт, я даже не знала всей правды о нем.
— Ты помнишь, как стены начали падать?
Смутно. Я помнила не это. Я помнила нечеловеческий крик, что звал меня, и свои жалкие попытки вернуться назад. Я помнила, как кричала, звала Вика, рыдала. И как падала во мглу, словно Алиса в кроличью нору.
— Тебе было страшно?
Невольно я кивнула. На глазах выступили слезы.
— А теперь сотри это, представь, что это просто кошмар. Открой глаза.
Я прищурилась. В комнате было слишком много света, что резал глаза.
— Там ты заблокировала свой голос, чтобы не крикнуть лишний раз, — Максим Борисович стоял около окна.
— Не сомневаюсь, что там ты явно была не одна, и ты скрываешь… Но это не мое дело. Твоя проблема в том, что ты испугалась лишних звуков. И теперь боишься издать лишний звук самой. Тебе нужно просто отрешиться от произошедшего, попытаться загнать все это далеко-далеко.
Я поморщилась. Легко сказать.
— Но там случилось что-то очень важное, да? — спросил Максим Борисович.
Я кивнула.
— Хорошо, — Максим Борисович покачал головой.
— Я рад, что ты не скрываешь правду, хотя бы от самой себя. И я действительно хочу помочь тебе. Поэтому давай будем доверять друг другу?
«Да». Но… — Я не хочу знать, что там произошло, — повторил Максим Борисович.
— Но я хочу, чтобы ты знала, как с этим бороться. А теперь тебе лучше отдохнуть. Посетителей я пущу к тебе только завтра.
Я всполошилась. «Я уже теряла голос», — настрочила я и показала Максиму Борисовичу.
— Когда?
«В ночь на выпускной. Два года назад».
— При схожих обстоятельствах?
«Нет».
— Но после ты разговаривала?
— Ты помнишь, кто ты?
Кивок.
— Ты вспомнила всех, кто тебя посещал? Никого не забыла?
Утвердительный кивок. Даже больше. Я помнила того, кто снова пропал.
— Хорошо, теперь возьми карандаш и альбом, — Максим Борисович расслабился.
— Анализы показывают, что у тебя все в порядке, значит потеря голоса — это следствие произошедшего.
«Мне надо попытаться вспомнить, что произошло?» — написала я.
— Нет, нет, — Максим Борисович спешился, ни в коем случае. Просто продолжай слушать меня и отвечать на некоторые вопросы, хорошо?
Я кивнула.
— Я так понимаю, ты помнишь, что случилось тогда? — уставился Максим Борисович на меня странным взглядом.
«Тогда это когда?» — показала я ему запись.
— 4 дня, — Максим Борисович пожал плечами, — ты проспала 4 дня. Так ты помнишь?
«Помню, — не стала я юлить.»
— Я помню все. Но не могу вам рассказать«.»
— Зря, — пробормотал Максим Борисович.
— Лучше бы ты забыла это. Ты понимаешь, что потеря голоса — это своеобразная защита организма?
«Да».
— Я не собираюсь расспрашивать тебя, — продолжил Максим Борисович, — буду откровенным, я даже приложу все силы, чтобы это осталось только внутри тебя, но взамен мне необходимо твое сотрудничество. Хорошо?
«Да».
— Тогда давай вначале избежим формальностей с полицией, — улыбнулся врач.
— С твоей точки зрения, совершалось ли там какое преступление?
Я пожала плечами. Интересно, а уголовный кодекс действует на вампиров?
— Тебя похитили? — уточнил Максим Борисович.
Да, похитили, но как объяснить это правильнее?
«Мне было плохо, — написала я, — хотелось пройтись».
— Не далеко ли ты ушла?
«Задумалась».
— Ты была там одна?
Если не считать вампиров, то да. Я кивнула.
— Можешь предложить причину разрушения?
«Время пришло?» Максим Борисович усмехнулся.
— Именно это я и передам полиции. Пусть дальше работают сами.
«Были найдены трупы?» — написала я.
Максим Борисович прикусил губу.
— Не хотелось бы рассказывать тебе такое.
«Я хорошо все помню, — начала я строчить, — и я хочу знать, что произошло».
— Кто-то взорвал гранату, — наконец признался мужчина.
— Ты там была явно не одна.
Я поддалась вперед.
— Было найдено тело, — Максим Борисович не смотрел на меня, — честно говоря, трудно сказать точно, судя по той каше, что осталось… У меня перехватило дыхание. Вик!
— Но это определенно женщина, — закончил Максим Борисович.
— Так что ты чудом спаслась.
Я выдохнула. Женщина. Арина.
— Ты точно никого не видела? — от Максима Борисовича не скрылась моя реакция.
«Нет».
— Тогда давай забудем об этом, — Максим Борисович уставился на меня.
— Но тебе еще надо будет написать заявление в полицию.
Я кивнула. Куда же без этого?
— А теперь перейдем к самой тяжелой части, — Максим Борисович переплел пальцы рук.
— Закрой глаза и вспомни тот вечер.
Я послушно закрыла глаза.
— Вспомни, почему ты пошла гулять?
Мне надоело ждать, бездействовать. Надоело оставаться в неведении. Я хотела получить ответы на все свои вопросы и сделать это немедленно.
— Ты была напугана, когда здание начало рушиться? Или злилась?
Напугана? Я была напугана, когда Константин ворвался в дом Вика. И когда Вик остался с Ариной и Серджио. Все остальное время мне было все равно. Я просто смирилась, понимая, что у меня нет ни шанса.
— Есть какие-то детали, которые тебе не дают покоя?
Арина. Она и Вик явно были в отношениях. Он принадлежал ей, но не мне. Черт, я даже не знала всей правды о нем.
— Ты помнишь, как стены начали падать?
Смутно. Я помнила не это. Я помнила нечеловеческий крик, что звал меня, и свои жалкие попытки вернуться назад. Я помнила, как кричала, звала Вика, рыдала. И как падала во мглу, словно Алиса в кроличью нору.
— Тебе было страшно?
Невольно я кивнула. На глазах выступили слезы.
— А теперь сотри это, представь, что это просто кошмар. Открой глаза.
Я прищурилась. В комнате было слишком много света, что резал глаза.
— Там ты заблокировала свой голос, чтобы не крикнуть лишний раз, — Максим Борисович стоял около окна.
— Не сомневаюсь, что там ты явно была не одна, и ты скрываешь… Но это не мое дело. Твоя проблема в том, что ты испугалась лишних звуков. И теперь боишься издать лишний звук самой. Тебе нужно просто отрешиться от произошедшего, попытаться загнать все это далеко-далеко.
Я поморщилась. Легко сказать.
— Но там случилось что-то очень важное, да? — спросил Максим Борисович.
Я кивнула.
— Хорошо, — Максим Борисович покачал головой.
— Я рад, что ты не скрываешь правду, хотя бы от самой себя. И я действительно хочу помочь тебе. Поэтому давай будем доверять друг другу?
«Да». Но… — Я не хочу знать, что там произошло, — повторил Максим Борисович.
— Но я хочу, чтобы ты знала, как с этим бороться. А теперь тебе лучше отдохнуть. Посетителей я пущу к тебе только завтра.
Я всполошилась. «Я уже теряла голос», — настрочила я и показала Максиму Борисовичу.
— Когда?
«В ночь на выпускной. Два года назад».
— При схожих обстоятельствах?
«Нет».
— Но после ты разговаривала?
Страница 20 из 29
