Легенды о героях и злодеях, услышанные в странствиях королем прохором первым и записанные придворным бумагомарателем фрэдом.
310 мин, 25 сек 12935
— Вот такие легенды гуляют в народе, — старый король закончил свой рассказ и зашелся в ужасном приступе кашля. Его внук моментально вскочил с кровати, молнией метнулся к столу и подал деду полотенце и кубок с водой. Прохор утер губы и сделал несколько больших глотков. — Спасибо, Ерофей. Чтоб я без тебя делал…
— Совсем плохо? — мальчуган вновь сел на краешек кровати.
— Бывало и хуже, благо есть, что вспомнить хорошего, — ответил умирающий король и потрепал своей морщинистой ладонью рыжие вихры внука. — Это главное.
— Что? — спросил сорванец.
— Правильно к смерти подойти. Многие ведь как жизнь прожигают? Вспомнить есть чего, а рассказать нечего, а это негоже. Вот я — был самым обычным шутом, а стал… — Прохора опять задушил приступ кашля. На глазах мальчонки выступили слезы, размером с жемчужину. Он очень любил своего старика и не хотел его терять, хоть и понимал — неизбежное рядом. Костлявая уже постучалась в дверь, просто дед не спешит ей открывать. Держится из последних сил. — Ну-ка, утри слезы!
— Да не плачу я, просто в глаз что-то попало…
Седовласый старик поправил подушку под головой и натянул одеяло под подбородок.
— Ну да, мне-то не рассказывай. Если потеряешь близкого человека, то рана душевная уже не затянется. Думаешь, мне легко было провожать в последний путь Королеву-мать, Даниэля-мастера, Фрэда-писаря? Музыкантов? Эх… Плакать о ком-то не зазорно, не плакать — страшно, ибо это значит, что он зря прожил свою жизнь и не оставил ни в чьем сердце следа, — Прохор через силу улыбнулся. — Учись, малыш, смеяться. Смех если и не избавит тебя от всех проблем, то, по меньшей мере, поможет с ними справиться. Помнишь, как я в том году соус на кухне пролил, а ты поскользнулся и сшиб поваренка?
— Помню, мы тогда чуть ли не весь фарфор переколотили и без ужина остались! — Мальчик погрузился в воспоминания и заливисто засмеялся. Эхо разнесло его смех по всему замку, на мгновение вырвав его из лап царящей тоски и уныния. Ерофей хохотал, как умалишенный, утирая слезы и вспоминая, как Главный повар тогда опрокинул на себя чан с потрохами, пытаясь удержать королевского внука. — Тебе тогда еще половником по лбу досталось, помнишь? Деда… Дед?
Малец потряс столетнего короля за плечо, но тот не ответил. Ерофей утер рукавом слезы и тяжело вздохнул. Он закрыл ладонью глаза своего почившего деда, расправил одеяло, чтоб не осталось ни единой складки, и подошел к окну.
Тьма окутала город. Во дворе замка горели электрические фонари, а в их свете кружили мириады снежинок. Детвора каталась с ледяной горки и довольно улюлюкала. Взрослые что-то кричали им и размахивали руками, не подозревая о случившемся. Это завтра некоторые прикусят губу, кто-то украдкой смахнет слезу, а, может, и открыто всплакнет. Король ушел, оставив в сердце каждого жителя Серединных Земель теплые воспоминания, а значит, прожил свою жизнь не зря. Короля не стало, но жизнь на этом не закончилась, нет. Она продолжается. Продолжается … Не надо останавливаться, надо двигаться вперед. Только вперед!
— Совсем плохо? — мальчуган вновь сел на краешек кровати.
— Бывало и хуже, благо есть, что вспомнить хорошего, — ответил умирающий король и потрепал своей морщинистой ладонью рыжие вихры внука. — Это главное.
— Что? — спросил сорванец.
— Правильно к смерти подойти. Многие ведь как жизнь прожигают? Вспомнить есть чего, а рассказать нечего, а это негоже. Вот я — был самым обычным шутом, а стал… — Прохора опять задушил приступ кашля. На глазах мальчонки выступили слезы, размером с жемчужину. Он очень любил своего старика и не хотел его терять, хоть и понимал — неизбежное рядом. Костлявая уже постучалась в дверь, просто дед не спешит ей открывать. Держится из последних сил. — Ну-ка, утри слезы!
— Да не плачу я, просто в глаз что-то попало…
Седовласый старик поправил подушку под головой и натянул одеяло под подбородок.
— Ну да, мне-то не рассказывай. Если потеряешь близкого человека, то рана душевная уже не затянется. Думаешь, мне легко было провожать в последний путь Королеву-мать, Даниэля-мастера, Фрэда-писаря? Музыкантов? Эх… Плакать о ком-то не зазорно, не плакать — страшно, ибо это значит, что он зря прожил свою жизнь и не оставил ни в чьем сердце следа, — Прохор через силу улыбнулся. — Учись, малыш, смеяться. Смех если и не избавит тебя от всех проблем, то, по меньшей мере, поможет с ними справиться. Помнишь, как я в том году соус на кухне пролил, а ты поскользнулся и сшиб поваренка?
— Помню, мы тогда чуть ли не весь фарфор переколотили и без ужина остались! — Мальчик погрузился в воспоминания и заливисто засмеялся. Эхо разнесло его смех по всему замку, на мгновение вырвав его из лап царящей тоски и уныния. Ерофей хохотал, как умалишенный, утирая слезы и вспоминая, как Главный повар тогда опрокинул на себя чан с потрохами, пытаясь удержать королевского внука. — Тебе тогда еще половником по лбу досталось, помнишь? Деда… Дед?
Малец потряс столетнего короля за плечо, но тот не ответил. Ерофей утер рукавом слезы и тяжело вздохнул. Он закрыл ладонью глаза своего почившего деда, расправил одеяло, чтоб не осталось ни единой складки, и подошел к окну.
Тьма окутала город. Во дворе замка горели электрические фонари, а в их свете кружили мириады снежинок. Детвора каталась с ледяной горки и довольно улюлюкала. Взрослые что-то кричали им и размахивали руками, не подозревая о случившемся. Это завтра некоторые прикусят губу, кто-то украдкой смахнет слезу, а, может, и открыто всплакнет. Король ушел, оставив в сердце каждого жителя Серединных Земель теплые воспоминания, а значит, прожил свою жизнь не зря. Короля не стало, но жизнь на этом не закончилась, нет. Она продолжается. Продолжается … Не надо останавливаться, надо двигаться вперед. Только вперед!
Страница 87 из 87
