Фандом: Ориджиналы. Как стать писателем — от детских фантазий к многотиражным книгам, и как выбрать героя своего романа.
56 мин, 3 сек 926
Но не тут-то было! Каждое слово приходилось вытаскивать чуть ли не клещами. Если раньше мысли лились потоком, и время, потраченное на написание страницы, определялось только скоростью печатания Алины, то теперь пальцы «тосковали», дожидаясь нового слова.
Алина промучилась около часа, потом перечитала написанное и пришла в ужас. Куда делась привычная лёгкость и эмоциональность текста? Теперь он был блёклым и тяжеловесным. Глаголы просто «сбежали» от графомана, а наводнившие предложения причастные и деепричастные обороты шипели и свистели каждый на свой лад.
Что случилось? И на заре писательской карьеры у Алины не было таких слабых текстов. Ей всегда удавалось спрятать даже банальные идеи за красивым слогом, живыми диалогами и сценками.
Может, иссяк её творческий потенциал?
Мерзкий холодок пробежал по спине. Взмокли ладони. Слишком впечатлительная Алина представляла одну сцену страшнее другой и всё больше накручивала себя. Вот ей приходится сообщать редактору, что ничего больше не может написать. А вот писаки жёлтой прессы соревнуются в остроумии, пытаясь угадать, что стоит за её молчанием.
Исписалась…
Исписалась…
Исписалась…
Алина и сама не заметила, как загнала себя в бурный водоворот эмоций. Она зарыдала, не в силах сопротивляться истерике. Мысли метались, словно пойманный зверь в клетке, от одной крайности к другой.
— Автор одной книги! — закричала Алина своему отражению в стекле, но не видела рядом отражения полки со своими изданными романами.
Её охватила паника. Алина то нарезала круги по комнате, вскочив с кресла, то плюхалась в него обратно и начинала рыдать. В конце концов резкая боль в сердце заставила её сжаться комочком. Она зажмурилась, прислушиваясь к своему состоянию, и перед глазами неожиданно возник старый розовый дневник.
— Когда он закончился… — недосказанная фраза казалась холодной, монументальной и чужой, словно проснулось и заговорило шестое чувство.
Что ж спасибо за подсказку! Алина ухватилась за инородную мысль и договорила:
— … завершилась эпоха дневниковых записей, и я начала писать для читателей.
Мучительно захотелось сделать что-нибудь безрассудное. Да хоть бы и закурить! Хотя она никогда не курила. Алина подошла и распахнула балконную дверь. «Свежий» московский воздух ударил привычным запахом бензина и… неожиданно успокоил.
Что это было? Отчего такой срыв? Из-за незадавшегося романа? Странно и непонятно.
А любимый город понемногу засыпал: в окнах соседних домов гас свет, стихал привычный шум машин, зато стали слышны шаги запоздалых прохожих, мяуканье кошек и другие звуки ночной Москвы. Во всём этом не было никакой романтики, но Алина ценила прелесть таких мелочей. Из них и состоит наша жизнь, а эффектные ситуации и бурные эмоции крайне редки. Но Алина в своих романах предпочитала описывать только их. Может быть поэтому, критики часто упрекали её в оторванности от реальной жизни.
Алина вдруг поняла, о чём именно ей хочется написать. Банальную историю, антипод дамского любовного романа. Про интрижку директора с секретаршей, о которой, благодаря доброжелателям, стало известно его супруге. Изюминка заключалась в том, что Алина решила описать одно событие с точки зрения шести героев: директора, его жены, её задушевной подруги, любовницы и двух сотрудниц этой фирмы, одна из которых хотела на место секретарши пристроить свою родственницу. Каждый персонаж жил в своей плоскости, мыслил своими «хорошо» и«плохо», но вместе они создавали многогранник, правду жизни.
Идея полностью захватила Алину. Хорошо, что отпуск на работе ещё не закончился, и было много свободного времени. Она, словно младенец, спутав день с ночью, писала, писала, писала, пока не засыпала от усталости или желудок не сводило от голода.
Первой забила тревогу мать, ведь уже третий день сотовый телефон дочери был отключен, а домашний стоял на автоответчике: «Извините, я очень занята, оставьте свое сообщение». Сообщение Софья Альфредовна оставила, но Алина так и не перезвонила. Придумывая всевозможные ужасы, мать понеслась к дочери домой. Слава богу, золотистое «Рено Клио» в целости и сохранности стояло на парковке у подъезда — значит, Алина не попала в аварию. Мать, не дожидаясь лифта, взбежала по лестнице на третий этаж, открыла дверь своим ключом и влетела в квартиру.
Дочь подняла рассеянный взгляд, невпопад сказала:
— Да, мама, сейчас сделаю… — и снова уткнулась носом в ноутбук.
Софья Альфредовна принялась играть излюбленную роль: картинно схватилась за сердце и элегантно осела на пуфик. Дочь эту пантомиму упрямо проигнорировала. Софья Альфредовна вздохнула, встала и пошла на кухню. Гремя посудой, она шипела по телефону на мужа:
— Твои проблемы… Что найдешь, то и съешь! Я остаюсь у дочери. Сам во всем виноват. Ты потакал её писательству! Не хватает, чтобы она свихнулась со своими романами. Всё! Некогда мне с тобой болтать!
И тут же перезвонила лучшей подруге:
Алина промучилась около часа, потом перечитала написанное и пришла в ужас. Куда делась привычная лёгкость и эмоциональность текста? Теперь он был блёклым и тяжеловесным. Глаголы просто «сбежали» от графомана, а наводнившие предложения причастные и деепричастные обороты шипели и свистели каждый на свой лад.
Что случилось? И на заре писательской карьеры у Алины не было таких слабых текстов. Ей всегда удавалось спрятать даже банальные идеи за красивым слогом, живыми диалогами и сценками.
Может, иссяк её творческий потенциал?
Мерзкий холодок пробежал по спине. Взмокли ладони. Слишком впечатлительная Алина представляла одну сцену страшнее другой и всё больше накручивала себя. Вот ей приходится сообщать редактору, что ничего больше не может написать. А вот писаки жёлтой прессы соревнуются в остроумии, пытаясь угадать, что стоит за её молчанием.
Исписалась…
Исписалась…
Исписалась…
Алина и сама не заметила, как загнала себя в бурный водоворот эмоций. Она зарыдала, не в силах сопротивляться истерике. Мысли метались, словно пойманный зверь в клетке, от одной крайности к другой.
— Автор одной книги! — закричала Алина своему отражению в стекле, но не видела рядом отражения полки со своими изданными романами.
Её охватила паника. Алина то нарезала круги по комнате, вскочив с кресла, то плюхалась в него обратно и начинала рыдать. В конце концов резкая боль в сердце заставила её сжаться комочком. Она зажмурилась, прислушиваясь к своему состоянию, и перед глазами неожиданно возник старый розовый дневник.
— Когда он закончился… — недосказанная фраза казалась холодной, монументальной и чужой, словно проснулось и заговорило шестое чувство.
Что ж спасибо за подсказку! Алина ухватилась за инородную мысль и договорила:
— … завершилась эпоха дневниковых записей, и я начала писать для читателей.
Мучительно захотелось сделать что-нибудь безрассудное. Да хоть бы и закурить! Хотя она никогда не курила. Алина подошла и распахнула балконную дверь. «Свежий» московский воздух ударил привычным запахом бензина и… неожиданно успокоил.
Что это было? Отчего такой срыв? Из-за незадавшегося романа? Странно и непонятно.
А любимый город понемногу засыпал: в окнах соседних домов гас свет, стихал привычный шум машин, зато стали слышны шаги запоздалых прохожих, мяуканье кошек и другие звуки ночной Москвы. Во всём этом не было никакой романтики, но Алина ценила прелесть таких мелочей. Из них и состоит наша жизнь, а эффектные ситуации и бурные эмоции крайне редки. Но Алина в своих романах предпочитала описывать только их. Может быть поэтому, критики часто упрекали её в оторванности от реальной жизни.
Алина вдруг поняла, о чём именно ей хочется написать. Банальную историю, антипод дамского любовного романа. Про интрижку директора с секретаршей, о которой, благодаря доброжелателям, стало известно его супруге. Изюминка заключалась в том, что Алина решила описать одно событие с точки зрения шести героев: директора, его жены, её задушевной подруги, любовницы и двух сотрудниц этой фирмы, одна из которых хотела на место секретарши пристроить свою родственницу. Каждый персонаж жил в своей плоскости, мыслил своими «хорошо» и«плохо», но вместе они создавали многогранник, правду жизни.
Идея полностью захватила Алину. Хорошо, что отпуск на работе ещё не закончился, и было много свободного времени. Она, словно младенец, спутав день с ночью, писала, писала, писала, пока не засыпала от усталости или желудок не сводило от голода.
Первой забила тревогу мать, ведь уже третий день сотовый телефон дочери был отключен, а домашний стоял на автоответчике: «Извините, я очень занята, оставьте свое сообщение». Сообщение Софья Альфредовна оставила, но Алина так и не перезвонила. Придумывая всевозможные ужасы, мать понеслась к дочери домой. Слава богу, золотистое «Рено Клио» в целости и сохранности стояло на парковке у подъезда — значит, Алина не попала в аварию. Мать, не дожидаясь лифта, взбежала по лестнице на третий этаж, открыла дверь своим ключом и влетела в квартиру.
Дочь подняла рассеянный взгляд, невпопад сказала:
— Да, мама, сейчас сделаю… — и снова уткнулась носом в ноутбук.
Софья Альфредовна принялась играть излюбленную роль: картинно схватилась за сердце и элегантно осела на пуфик. Дочь эту пантомиму упрямо проигнорировала. Софья Альфредовна вздохнула, встала и пошла на кухню. Гремя посудой, она шипела по телефону на мужа:
— Твои проблемы… Что найдешь, то и съешь! Я остаюсь у дочери. Сам во всем виноват. Ты потакал её писательству! Не хватает, чтобы она свихнулась со своими романами. Всё! Некогда мне с тобой болтать!
И тут же перезвонила лучшей подруге:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 11 из 16
