Гибель авиарейса 109 в СССР

Стрелять милиционер мог только в самом крайнем случае. Скорее всего, Ежиков попытался отнять у Рзаева взрывчатку, но тот, оттолкнув милиционера, бросился к пилотской кабине.

Ежиков выстрелил, и, как установили судмедэксперты, этот выстрел для Рзаева оказался смертельным. Но, умирая, он успел привести в действие свою «адскую машину». Бомба, мощность которой составляла около 6 килограммов в тротиловом эквиваленте, разрушила самолет.

То, что Рзаев, будучи сапером по военной специальности, мог сконструировать бомбу сам, выглядит вполне реально. А вот вопрос о том, где он взял взрывчатку, остался открытым. Сделали вывод, что нелегально купил у неустановленных геологов. Иные версии сулили серьезные неприятности для целого ряда должностных лиц.

Тайна рокового выстрела

Если у мужчины и были сообщники, то выйти на них так и не удалось. Гибель самолета и 80 человек, не считая самого преступника, признали результатом действий террориста-одиночки с признаками психического заболевания.

Некоторые родственники погибших, узнавшие об обстоятельствах трагедии, всю вину возложили на погибшего милиционера.

Владимиру Ежикову было 22 года. В тот рейс он попал из резерва, подменяя коллегу. Он был талантливым парнем, хорошо рисовал, мечтал о работе журналиста, даже писал заметки в местную газету. Те, кто знал Ежикова, уверены — стрелять он мог только потому, что в сложившейся ситуации иного выхода не видел.

После трагедии рейса 109 правила безопасности вновь были пересмотрены. Решили, что практика сопровождения самолетов вооруженными сотрудниками МВД и КГБ слишком рискованна. Предпочтение было отдано усилению наземной проверки багажа и самих пассажиров.

А некоторые обломки погибшего самолета и сегодня лежат в труднопроходимой местности под Читой, служа напоминанием о большой беде мирного 1973 года…