Gibson Les Paul

Тут я впервые начал замечать перемены в моем друге. Он стал менее общителен, хотя как раз таки общительность не входило в круг его проблем. Его уже сложно было куда-либо вытащить, все больше он сидел дома. Поначалу мне казалось, что так на него действует наша небольшая слава, но вскоре все это стало волновать меня все больше и больше. Как то он пропал на несколько дней. Ни на телефон, ни в интернете он не отвечал. Придя к нему, я долго не мог дозвониться в домофон, хотя я был уверен, что он дома. Позвонил соседке, которая меня хорошо знала, она меня впустила в подъезд. Поднявшись к нему на этаж, я стал звонить в дверь, но он не открывал. Из-за двери явно слышались звуки гитары. Дверь была не заперта, и я вошел. Заглянув к нему в комнату, я невольно содрогнулся: Саня безостановочно играл мелодию, от которой шли мурашки по коже. Сломанный медиатор валялся около него на полу, пальцы на обеих руках были в кровь разбиты о струны. Я подбежал к комбику, хотел его вырубить, но тут мне показалось, что из него, помимо звука гитары, шел тихий, еле заметный шепот. Не было времени вслушиваться, я просто вырубил его, и Саша тут же обмяк. Его всего трясло. Мне пришлось с силой вырывать у него из рук гитару, она вся была в его крови. Он что-то шептал, но я смог разобрать только одно слово: «воды». Пулей метнулся на кухню, наполнил стакан. Он с жадностью выпил, но держать в руках стакан не мог. Я еще пару раз бегал за водой, пока он не начал проявлять хоть какие-то более явные признаки жизни. Его вид сразу напомнил мне того парня, у которого мы купили эту гитару. Я не мог дать другого объяснения всему этому, кроме как паранормального, но было очень сложно даже немного поверить в то, что это делала с ним гитара.

Одного его так нельзя было оставлять, я вынес гитару из комнаты и остался с ним на ночь. Ночью Саня начал бредить. Точнее, это было похоже на то, что он разговаривает во сне, но слова были явно различимыми. Чаще всего он упоминал какой-то перекресток и сделку на нем. Тогда я не придал этому значения. Утром меня разбудили звуки гитары. Это уже не было похоже на блюз, как вчера, вначале мне показалось, что это просто шум. Но тут же я разобрал в этом страшно диссонансную мелодию. Она резала уши, но ее хотелось слушать не отрываясь. Очнувшись, я побежал к нему в комнату. Саша сидел на полу с гитарой, с рук стекала кровь из разодранных вен. Больше всего меня напугало то, что комбик был выключен из сети, и из него уже явно лились целые фразы, которые нашептывал тихий, холодный голос, от которого холодело в жилах. Я не мог понять их, я даже не мог понять, что это за язык. В голове все сильнее гудело, в глазах все начало плыть, я чувствовал, как дрожит каждая клетка моего тела, как они все заполняются страхом и холодом.

Нужно было это прекращать, мне пришлось ударить Сашку, но он даже не заметил этого. И тут я увидел его лицо. Оно было страшно перекошено, синяки под глазами были еще больше, его губы были искусаны до глубоких ран, глаза закатились вверх, и были ужасно красными. Из последних сил я пнул по гитаре, и она вылетела из его рук, ударилась о стену, и тут же комнату наполнило страшное гудение. Казалось, воздух загустел, у меня было ощущение, что еще немного, и мои глаза просто лопнут. Гул все нарастал, я упал на колени, и последнее, что я помню, это лицо Саши. Бледное, окровавленное, похожее на лицо ожившего мертвеца. Он смотрел на меня и улыбался… Я очнулся в больнице. Было такое ощущение, что я столкнулся головой с бампером едущей машины. Врачи сказали, что у меня было сильное сотрясение мозга, но понять из-за чего не могли. Когда я выписался, сразу же поехал к Сане домой. Там были его родители, от них я узнал, что Сашку отправили в наркологическую клинику. Его мать сквозь слезы говорила о том, что после обследования там, его отправят в психушку, и судя по всему надолго. Она попросила меня забрать его гитары к себе. Мне пришлось согласиться, ведь если б я сказал, что ее сын и мой лучший друг съехал с катушек из-за гитары, меня бы отправили вслед за ним.

И вот, дорогой анон, я сейчас сижу и пишу специально для тебя эту историю. Историю реальную. Эта гитара сейчас лежит передо мной. На ней до сих пор следы от крови. Я не хотел к ней прикасаться. Но черт, какой же у нее классный звук… я просто обязан попробовать поиграть на ней еще раз…