Гипноз

Дикий ужас сковал меня. В этот момент я почувствовал себя словно маленький беспомощный мальчик перед лицом чего-то ужасного и необъяснимого, приближающегося из темного коридора, в мельчайших подробностях обрисованного воображением.

Скорее всего, такой эффект стал результатом непреодолимого ужаса, но, уже в следующие несколько секунд, я оказался на дороге. Несмотря на слабость, выбраться из-под своего укрытия получилось довольно легко. Заметив это, нечто, как мне показалось, ускорилось и, все так же ковыляя ногами, еще стремительней направилось в мою сторону.

— Господи, да что же это… — вслух произнес я и попытался закричать. Но, не успев выкрикнуть и одного слова, голос сорвался, и я зашелся в тяжелом кашле. Я попытался бежать. Но кашель, больные ноги, возраст и общее состояние моего организма не дали мне этого сделать. После нескольких шагов я упал.

Шатающаяся тень уже коснулась меня, и расстояние между мной и монстром составляло не больше пяти метров. Я услышал издаваемое то ли хрипение, то ли даже рычание. Вблизи я смог рассмотреть его глаза… а, точнее, только один глаз. Вместо второго — только грубый шрам. Но даже в таком взгляде читалось столько ненависти и злобы, что сомнений не оставалось. Если ничего не предпринять — меня изрубят на куски.

Надо мной раздался вопль. Нечто подошло уже вплотную и, издавая свирепый звук, замахнулось на меня топором. Вот так нелепая смерть. Столько холодных ночей у меня за плечами, столько избиений со стороны «порядкоохраняющих» органов, со стороны просто гуляющей молодежи, столько отравлений, а умереть суждено от рук монстра, каких описывают только в страшных сказках.

Отведя глаза в сторону и, уже смирившись с неизбежным, я наткнулся взглядом на лежащий рядом металлический штырь. Не знаю, как у меня это получилось. Но в один миг я схватил его и, поднявшись на ноги, со всего размаха вонзил прямо в шею так и не успевшему нанести удар чудовищу.

В лицо брызнула струя крови. Прозвучал короткий хрип, а после уже бездыханное тело повалилось на асфальт.

Не знаю, как это объяснить, но на меня нашло чувство сумасшедшей агрессии. Я подошел ближе и, вытащив штырь из шеи, нанес еще несколько ударов в область груди. Металл с легкостью входил в плоть.

После подкатило ощущение сильнейшей усталости, противостоять которой не было сил, и я повалился на дорогу. Из окон дома, в которых горел свет, на меня смотрели удивленные и встревоженные взгляды. Мне было все равно.

— Ну вот, видишь, ты со всем справился! — Раздался знакомый голос рядом со мной. В тени у подъезда стояла та самая девушка. Стояла так, чтобы не попадать в поле зрения жильцов дома.

— Я в тебе не сомневалась!

— Ты? Какова черта здесь происходит! — Задыхаясь от усталости, бормотал я.

— Ты справился! Ты помог и себе и ему! Он, как и ты, устал от этой жизни, он не мог больше страдать! Однако, если для тебя решение не обязательно должно быть таким радикальным, то, в его случае, это — единственный выход. В глубине души он сам этого хотел, поверь мне.

— Ее голос был раздражительно спокойным.

— О чем ты говоришь? — Стараясь как можно внятнее, произнес я и поднял голову.

Страх и ужас, которые все еще только «выветривались» из моей головы, вспыхнули с новой силой. Я не верил своим глазам. Рядом со мной, истекающий кровью, лежал Борис. А рядом, с таким же отверстием от железного штыря, его пес Чарли. Похоже, он все-таки нашел свою собаку. И похоже, я только что убил их обоих — Классно я придумала!? Ты бы никогда не решился на это, если бы видел реальную картину! Но я помогла тебе сделать этот шаг! — Задорный голос девушки болезненным эхом отражался в моей голове.

— Ты… но… — От шока во рту была словно вата.

— Что ты… — Я помогла тебе! — С долей раздраженности и агрессии сказала она.

— Будь так добор, перестань жевать сопли! Теперь все будет намного лучше! Теперь он не будет страдать! Теперь тебе не придется жить на помойке!

Издалека стал доноситься звук сирены. Кто-то из жильцов вызвал полицию.

— Не волнуйся — продолжила она.

— Там тебе будет хорошо! Уж точно лучше, чем здесь! Я позабочусь об этом! — на ее лице промелькнула ехидная улыбка и она, выйдя из тени, подошла ко мне вплотную и присела на корточки.

— Сейчас поправим… Поднеся губы к моему уху, она прошептала что-то. Всего одно слово. Одно слово, которое уже никак не вспомнить, но после него в глазах потемнело, и я медленно стал погружаться в сон. Сирены звучали совсем близко.

Сейчас я в колонии строгого режима, отбываю свой двадцатилетний срок. Но я столько не проживу, так что я здесь буду до самого конца.

Обожаю эту металлическую решетку на моем окне. Все потертости каждой составляющей интерьера. Серую, не оттирающуюся грязь, заполняющую каждый уголок, каждую щель, каждый стык. Боже, как же я все это люблю. А унитаз… ох, знали бы вы, какой удивительный, непередаваемый и, уже тем более, неповторимый аромат излучает этот металлический, слегка помятый трон. Чудесно!