Гнев

Эльф-домовик привел ее в кабинет после ланча.

Нищую мирянку, тонувшую в ворохе оборванных, слишком больших по размеру юбок. «Гермиона Грейнджер, сэр» — так она представилась, сделав сардоническое ударение на слове«сэр» и слегка потянув в нем звуки. Будто, даже лишенная статуса, колдующая без одобрения Инквизитора, она себя ниже не ставила. Не желала смиренно опускать головы.

— Я вам не враг, мисс Гермиона, — сказал Гарри, как только она вошла. Посмотрел на нее открыто и уверенно, но отчего-то стушевался, отвел взгляд.

Столько чистого гнева было в ее больших темных глазах.

Столько уязвленного достоинства.

— Неужели, — произнесла Гермиона сухо, сделав шаг вперед. Глянула на дернувшегося следом эльфа с усталой усмешкой. — Право, я же на него не брошусь…

Гермиона чуть повернулась к свету, лившемуся сквозь стрельчатое окно. На ее тонкой шее сверкнула бронза длинной, искусно сплетенной цепочки и шестеренки причудливого механизма.

— Что это? — спросил Гарри, медленно встав из-за стола. Подался вперед, зачарованный работой мастера, литьем мелких деталей. Он не мог назвать себя любителем антиквариата, но чувствовал странную, как нитью натянувшуюся энергию, идущую от вещицы к нему. Чувствовал силу, выходящую за грани возможностей простой механики.

— Я не врала, когда говорила, что могу помочь вам, сэр, — Гермиона гордо вздернула подбородок. Все еще злилась невольному неверию, что он высказал ей тогда, на аэродроме в Ламбете. — Это маховик времени. Он достался мне от женщины, которая учила меня колдовству.

— У вас есть образование, мисс? — спросил Гарри удивленно.

Грудь укололо невольное сожаление.

От покойных матушки и отца ему достались статус, товарный дирижабль и небольшое состояние, которые позволили осваивать азы магии в стенах университета Хогвартс. Семь лет обучения подарили ему бесценные знания, но не друзей. Сирота и меченный темными силами — Гарри никогда не вписывался в студенческое общество.

Гермиона едва заметно усмехнулась.

— Мирян, лишенных одобрения Инквизитора и нечистых кровью, учат улицы, сэр, — произнесла она, сделав шутливый реверанс.

— Довольно о дипломах… — пробормотал Гарри, все еще чувствуя себя неловко в ее тихой, разлившейся в воздухе ярости. Те резкие слова, что он бросил ей на аэродроме. Не следовало их произносить, но вырвались они как-то сами собой. Гарри не привык принимать помощь, слишком сильно ожегшись на людском вероломстве однажды. — Маховик? Артефакт, переносящий во времени?

Гарри вовремя сдержался от вопроса о том, как легендарная вещь оказалась у мирянки из Ламбет-боро.

— Именно так, — что-то во взгляде Гермионы изменилось, но Гарри не мог понять значения этого нового взгляда.

В ушах у него неотчетливо зарокотало, по вискам разлилось тепло, а перед глазами встала на миг темная пелена. Гарри почувствовал остро, как ему душно в кабинете, душно от далекого звона колоколов собора святого Патрика — и просто в собственном теле. Странное ощущение, будто он уже находился здесь раньше. Не в собственном доме, нет. Рядом с мирянкой Грейнджер.

— Маховик работает не на пару, — продолжала Гермиона негромко. — Внутри механизма пришпилен иглой из адаманта маленький дух. Он приводит в движение шестеренки, и ход времени нарушается.

— Зачем мне это… — Гарри отступил обратно к столу, оперся о него поясницей. Ослабил воротник сюртука, поморщившись от боли, прошившей метку на лбу. — Как это поможет мне, мисс Грейнджер… Моя проблема не в прошлом…

«Во всей моей жизни, — чуть не слетело с его языка. — Она будто бы не моя».

— Не в вашем прошлом, — согласилась Гермиона.

— Тогда зачем…

— Вы знаете, как действует маховик? — вдруг перебила его Гермиона. Сделала несколько шагов вперед под пристальным взглядом эльфа-домовика. — С его помощью можно вносить коррективы в прошлое. Для таких перемещений существует ряд правил, но они не проблема для опытного путешественника. А вот попытки ворваться в будущее… Рвут полотно времени. Переиначивают естественный ход событий.

— Я не понимаю… — Гарри хотел, но не мог оторвать глаз от Гермионы. Смотрел и не понимал, отчего так неспокойно отзывалось собственное тело на ее приближение, на шелест ее юбок и тонкий запах меда и рыночных специй.

— Когда ты погиб, — вдруг сказала Гермиона, дрожащей рукой вцепившись в маховик и натянув цепочку на шее, — защищая мирян от еретика Реддла, я не могла вернуть тебе жизнь, изменив прошлое. Я не имела права распоряжаться твоей жертвой. Но я знала… — ее голос задрожал от едва сдерживаемых чувств. От непокорности и ясного гнева, — что не пущу тебя на тот свет. Не пущу. Знала, что нарушу порядок времени, но смогу встретить тебя, пусть и в другой жизни.

Гарри закрыл глаза.

Воспоминания, лоскутки образов и мыслей обрушились на него потоком, прорвавшим крепкую дамбу. Метка темных сил на лбу, что отличала его от других. Ощущение принадлежности другому миру и другим людям. Собственное острое одиночество.

Всему была причина.

То не хроническая мигрень, не отравленные меткой сновидения, как говорил ему знахарь.