Года идут, а дурь на месте!

— Мило, — ядовито процедил Маркус и отвесил звонкий шлепок по его заднице. — Лучше бы ты продолжил ту историю про очкастого, — бросил он напоследок, прежде чем взяться за ручку двери.

Оливер пожал плечами и скатился с кровати. Как всегда, когда Марк вдруг начинал идти на поводу у Беллатрисы — а он воспринимал это именно так, — на самого Вуда накатывало безразличие.

— Иди. Мне надо привести себя в порядок, — сказал он, и Маркус тут же вышел. Оливер нахмурился и завалился обратно на кровать. Ничего. Подождет. Лестрейндж наверняка найдет способ развлечь его. О да, Оливер осознавал, что ревнует. Глупо, но с пылом, порой удивляющим даже его, он ненавидел Беллу, со всей отчетливостью представляя ее на месте всех отрицательных персонажей, про которых он писал. В каком-то особенно-извращенном смысле Белла была его музой. Оливер фыркнул и перевернулся на живот, закапываясь лицом в смятое одеяло. Вдруг тишину комнаты разорвал резкий звук. Телефон.

Вуд медленно встал с кровати, рассчитывая, что звонок прекратится, но тот продолжал трезвонить.

— Да? — начал было Оливер, но его невидимый собеседник явно не собирался ждать:

— Марк, привет! — начал он. — Я через пару часов буду в Нью-Йорке.

— Уху, — согласился Оливер. Повисла пауза.

— Это Вик, — раздалось немного неуверенное из трубки — тот явно не ожидал такой реакции.

— А это не Марк, — с удовольствием ответил Оливер.

— О, — раздалось растерянно. — А кто?

— Его величество слушает, — намеренно пафосно провозгласил Оливер и выжидающе побарабанил пальцами по телефонной трубке. — С кем имею честь беседовать?

— Крам. Виктор Крам, — представился звонивший. Не было сомнений, что он был не просто удивлен, скорее ошарашен. — Мне бы Флинта, — попросил он.

— Флинт не может подойти. Он на операции, — брякнул первое пришедшее в голову Оливер.

— На какой еще операции? — сдавленно крякнул голос в трубке.

— Кастрация, — меланхолично продолжил Оливер, чувствуя мстительное удовлетворение.

— Что за?! — выругался Виктор, пару секунд помолчал, осмысливая сказанное Вудом, и наконец понимающе хмыкнул: — Смешно.

— А то, — Оливеру уже порядком надоел этот лишенный смысла разговор, он зевнул и лениво поинтересовался, накручивая телефонный провод на палец: — Ему что-то передать?

— Блять, это какой-то сюр, — Крам явно начал выходить из себя. — Кто ты, мать твою, такой? И где Флинт, черт побери?

— Фи, как грубо, — поморщился Оливер. — Вообще-то я не обязан представляться. И мне некогда с тобой болтать. Флинтус-хуинтус сейчас прыгает как собачонка вокруг одной бабенки, и мне самое время в красках представлять, как симпатично горят ее волосы. Всего хорошего, — он уже собирался было положить трубку, как Крама вдруг осенило.

— Вуд?!

— Единственный и неповторимый, — кивнул Оливер, чего Виктор, конечно же, не видел.

— Так он что… Ты это… Вы того? — наконец поинтересовался Крам.

— С чего ты взял? — возмутился Оливер. — Я натуральней свежевыжатого сока.

— А что ты тогда там делаешь? И почему отвечаешь с его личного номера? — через некоторое время поинтересовался тот.

— Потому что мистер Флинт так спешил кое к кому, что оставил телефон здесь.

— А «здесь» это…? — уточнил Виктор, и Оливер вздохнул, качая головой.

— В спальне, — оповестил он и сосредоточенно принялся оттирать пятнышко от чернил на пальце.

Крам фыркнул.

— Ты его горничная, что ли?

— Бери выше, — показушно обиделся Оливер. — Экономка.

— Это похоже на бред, — наконец выдал Крам. — Ладно, говори адрес, я скоро буду.

Продиктовав адрес, Оливер замер, что-то прикидывая. От усердия он прищурился, потом прикусил язык, потряс головой, погрыз палец и наконец сообразил, чем ему может быть полезен приезд Виктора. Флинту стоило напомнить, что Вуд был важнее всяких Белл, пусть даже те обладали внушительным бюстом, что, кстати, в случае с Флинтом, было скорее недостатком.