Николай Васильевич Гоголь — один из самых великих классиков русской литературы. Его биография окутана тайнами и загадками.
10 мин, 13 сек 6960
Во-первых, общеизвестен тот факт, что мать Николая Васильевича была не совсем душевно здорова. Глубокая религиозность словно отрывала её от реального мира, Мария Ивановна страдала от частых перемен настроения, истово верила в вещие сны, которые, по её признанию, снились ей постоянно, впадала в состояние глубокой задумчивости, длящейся иногда по несколько часов. Она обладала чрезвычайно впечатлительной натурой. Вполне возможно, вместе с религиозностью Гоголь в детстве получил и какую-то долю материнского мистицизма. Николай Васильевич привык с юных лет доверять матери, во всем полагаться на её мнение. Тем более Мария Ивановна была едва ли не единственным источником пополнения знаний писателя фольклорных сюжетов и малоросских традиций.
Во-вторых, после возвращения из-за границы последние несколько лет Гоголь болел. Причём чувствовал себя настолько плохо, что просил мать в письме заказать молебен о своем выздоровлении. В 1845 году в письме к Н. М. Языкову Гоголь писал: «Здоровье моё стало плоховато… Нервическое тревожное беспокойство и разные признаки совершенного расклеения во всем теле пугают меня самого». Также следует отметить и возросшее в последнее время огромное влияние на писателя его духовника о. Матфея (Константиновского), который считал недуг Гоголя болезнью более духовного происхождения, чем физического. В связи с этим он требовал от Николая Васильевича неукоснительного и строгого соблюдения религиозных действий (молитвы, пост) для телесного и духовного очищения. Литературное творчество, как считал неистовый духовник, тоже относилось к числу неправедных занятий, как и плоды его. В связи с этим о. Матфей настоятельно рекомендовал Гоголю расстаться на время с писательской деятельностью, дабы не усугублять и без того ухудшающееся с каждым днём состояние Николая Васильевича. Мы не можем сейчас сказать, насколько роль духовника в судьбе гения литературной мысли оказалась фатальной. Возможно, действительно обеспокоенный душевным нездоровьем Гоголя в большей степени, чем болезнью тела, о. Матвей посчитал, что мозг писателя находится в крайнем напряжении, а внутренние ресурсы истощены. Нужна была передышка… На что Николай Васильевич отреагировал по-своему, впрочем, как и всегда… Также стоит упомянуть и тот факт, что в январе 1852 года умерла жена друга Гоголя Е. Хомякова, которую лечили популярной в то время каломелью (ртутносодержащее вещество, в малых количествах употребляемое от расстройства пищеварительной системы). Смерть эта произвела на Николая Васильевича неизгладимое впечатление. Екатерина Михайловна была одной из единственных женщин, кому доверял Гоголь безоговорочно! На панихиде (опять-таки по легенде) писатель услышал таинственный шёпот, который звал его по имени, неясно откуда исходивший. Николай Васильевич пришёл в совершеннейший ужас и, вернувшись домой, впал в лихорадочное состояние, из которого уже не выходил почти последующие четыре недели… Смерть Хомяковой, разговоры о каломели, которой Гоголя тогда тоже лечили, панихида, таинственный шёпот, собственное ещё более пошатнувшееся состояние, душевные и телесные муки — всё это привело к трагедии, случившейся спустя две недели.
Во-вторых, после возвращения из-за границы последние несколько лет Гоголь болел. Причём чувствовал себя настолько плохо, что просил мать в письме заказать молебен о своем выздоровлении. В 1845 году в письме к Н. М. Языкову Гоголь писал: «Здоровье моё стало плоховато… Нервическое тревожное беспокойство и разные признаки совершенного расклеения во всем теле пугают меня самого». Также следует отметить и возросшее в последнее время огромное влияние на писателя его духовника о. Матфея (Константиновского), который считал недуг Гоголя болезнью более духовного происхождения, чем физического. В связи с этим он требовал от Николая Васильевича неукоснительного и строгого соблюдения религиозных действий (молитвы, пост) для телесного и духовного очищения. Литературное творчество, как считал неистовый духовник, тоже относилось к числу неправедных занятий, как и плоды его. В связи с этим о. Матфей настоятельно рекомендовал Гоголю расстаться на время с писательской деятельностью, дабы не усугублять и без того ухудшающееся с каждым днём состояние Николая Васильевича. Мы не можем сейчас сказать, насколько роль духовника в судьбе гения литературной мысли оказалась фатальной. Возможно, действительно обеспокоенный душевным нездоровьем Гоголя в большей степени, чем болезнью тела, о. Матвей посчитал, что мозг писателя находится в крайнем напряжении, а внутренние ресурсы истощены. Нужна была передышка… На что Николай Васильевич отреагировал по-своему, впрочем, как и всегда… Также стоит упомянуть и тот факт, что в январе 1852 года умерла жена друга Гоголя Е. Хомякова, которую лечили популярной в то время каломелью (ртутносодержащее вещество, в малых количествах употребляемое от расстройства пищеварительной системы). Смерть эта произвела на Николая Васильевича неизгладимое впечатление. Екатерина Михайловна была одной из единственных женщин, кому доверял Гоголь безоговорочно! На панихиде (опять-таки по легенде) писатель услышал таинственный шёпот, который звал его по имени, неясно откуда исходивший. Николай Васильевич пришёл в совершеннейший ужас и, вернувшись домой, впал в лихорадочное состояние, из которого уже не выходил почти последующие четыре недели… Смерть Хомяковой, разговоры о каломели, которой Гоголя тогда тоже лечили, панихида, таинственный шёпот, собственное ещё более пошатнувшееся состояние, душевные и телесные муки — всё это привело к трагедии, случившейся спустя две недели.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 4
