Гражданин города Роттердама Ганс Пфаль решил покинуть свой славный город. Оставив жене все деньги и обязательства перед кредиторами, он осуществил свое намерение и покинул не только город, но и Землю. Через пять лет на Землю был послан житель Луны с письмом от Пфааля. К сожалению, в письме он описал лишь свое путешествие, а за бесценные для науки подробности о Луне потребовал вознаграждения и прощения. Что же решат роттердамские ученые?
31 мин, 32 сек 13091
В мае 18** (не припомню в точности ни года, ни числа) собралась на роттердамской Площади многочисленная толпа народа, и с необыкновенным для флегматических голландцев волнением смотрела вверх. Из-за белых облаков тихо спускалось на землю что-то странное и даже забавное. Это был род воздушного шара, но самого необыкновенного устройства. Лодочку под шаром составляла большая, широкая шляпа, и одна из зрительниц, у которой были очень зоркие глаза, вскричала, что это шляпа ее мужа, Ганса Пфаля. Тут только вспомнили, что один из роттердамских жителей, Ганс Пфаль, исчез, лет пять тому назад, неизвестно куда, и все полагали, что он убит в ближайшем лесу, где найдены были тогда какие-то кости, похожие на человеческие.
Чем ниже спускался шар, тем явственнее видно было существо, сидевшее в шляпе. Оно было не больше двух футов роста, но толщина его едва ли не равна была вышине. Ног не было видно, но руки у этого странного создания были огромные, волосы седые, нос длинный и крючковатый, глаза большие и выразительные; щеки и подбородок отвислые; замечательнее всего было то, что у этого существа совсем не было ушей.
Опустясь к земле футов на сто, существо это видимо испугалось чего-то и не хотело спускаться ниже, но вынуло огромный пакет, с красною печатью и бросило в небольшую группу зрителей, между которыми был и роттердамский бургомистр, Ундердук. Тот почти налету подхватил пакет и с изумлением увидел, что пакет был надписан на его имя.
В то же самое время уродливое существо, бывшее в воздушном шаре, выбросило несколько мешков балласта, быстро опять поднялось кверху и через несколько минут совершенно исчезло из виду.
Тогда бургомистр отправился домой, пригласив с собою несколько знакомых, для чтения письма, полученного таким чудесным образом.
Вот в чем состояло это письмо:
«Вы, может быть, помните, г. бургомистр, что пять лет тому назад жил в Роттердаме бедный художник Ганс Пфаль. При всей недостаточности средств моих, я питал непреодолимую страсть к естественным наукам. Все, что мог добывать своим ремеслом, я употреблял на покупку книг, инструментов и на произведение опытов. Более всего приводили меня в восторг воздушные путешествия. Воображение мое представляло мне, что по этой части можно достигнуть до величайших открытий, если только решиться на это с самоотвержением и истинною любовью к науке.»
Я чувствовал в себе довольно силы, твердой воли и решимости, чтоб предпринять какие-нибудь небывалые опыты. Каждый час свободного времени проводил я в том, что придумывал все препятствия и опасности, могущие мне встретиться, и до тех пор производил опыты над устранением каждого неудобства, пока мне не удавалось решить удовлетворительно все вопросы аэронавтики.
Таким образом, свыкся я с ежедневною мыслью, что жители земли только из боязни и от непривычки никогда не решались пускаться дальше известной высоты, и что, однажды решась на этот подвиг и предусмотрев все случаи, можно с самоуверенностью пуститься в безызвестные пределы далеко от земли.
Много я употребил времени и трудов для приведения в исполнение этого предприятия. Изучив все, что было писано по этому предмету, я нашел, что многое надобно усовершенствовать и изменить. Во-первых, употребление водородного газа для наполнения шара мне не нравилось: он слишком опасен своею воспламенимостью и расширительною силою; да и достигнув известных пределов атмосферы, по своему удельному весу, соединенному с тяжестью шара, лодочки и аэронавта, он уж равняется по весу с окружающим его воздухом и не может подниматься выше. Надобно было придумать употребить в дело легчайший газ. Я открыл вещество полуметаллическое, из которого, посредством обыкновенной серной кислоты, получается газ, превышающий легкостью водородный в 37? раз. Не хочу пока называть этого вещества, но могу сказать, что это один из элементов азота, который до сих пор почитался неразлагаемым. Он не имеет никакого вкуса и цвета, но имеет особенный, ему только одному свойственный запах, горит зеленоватым огнем и мгновенно прекращает жизнь всего живущего.
Второе главное затруднение, на которое ссылаются все воздухоплаватели, говоря о невозможности отдаленнейших путешествий, состоит в том, что в высших слоях атмосферы воздух неспособен уж для дыхания и всякая попытка подняться выше, неминуемо влекла бы за собою смерть. Я и против этого придумал средство. Гримм уж до меня составил аппарат для сгущения атмосферного воздуха, я усовершенствовал этот аппарат и приспособил его к предполагаемой мною цели.
Наконец продолжительные труды мои и приготовления увенчались полным успехом. Я все устроил, все составил, все придумал. Личная участь моя нисколько меня не беспокоила; я думал только о славе, о пользе науки.
Воздушный шар мой был готов. Я сделал его из батиста и три раза покрыл каучуковым лаком. Он мог вмещать до 40 000 кубических футов газа, а этого было слишком достаточно, чтоб поднять меня со 175-ю фунтами балласта.
Чем ниже спускался шар, тем явственнее видно было существо, сидевшее в шляпе. Оно было не больше двух футов роста, но толщина его едва ли не равна была вышине. Ног не было видно, но руки у этого странного создания были огромные, волосы седые, нос длинный и крючковатый, глаза большие и выразительные; щеки и подбородок отвислые; замечательнее всего было то, что у этого существа совсем не было ушей.
Опустясь к земле футов на сто, существо это видимо испугалось чего-то и не хотело спускаться ниже, но вынуло огромный пакет, с красною печатью и бросило в небольшую группу зрителей, между которыми был и роттердамский бургомистр, Ундердук. Тот почти налету подхватил пакет и с изумлением увидел, что пакет был надписан на его имя.
В то же самое время уродливое существо, бывшее в воздушном шаре, выбросило несколько мешков балласта, быстро опять поднялось кверху и через несколько минут совершенно исчезло из виду.
Тогда бургомистр отправился домой, пригласив с собою несколько знакомых, для чтения письма, полученного таким чудесным образом.
Вот в чем состояло это письмо:
«Вы, может быть, помните, г. бургомистр, что пять лет тому назад жил в Роттердаме бедный художник Ганс Пфаль. При всей недостаточности средств моих, я питал непреодолимую страсть к естественным наукам. Все, что мог добывать своим ремеслом, я употреблял на покупку книг, инструментов и на произведение опытов. Более всего приводили меня в восторг воздушные путешествия. Воображение мое представляло мне, что по этой части можно достигнуть до величайших открытий, если только решиться на это с самоотвержением и истинною любовью к науке.»
Я чувствовал в себе довольно силы, твердой воли и решимости, чтоб предпринять какие-нибудь небывалые опыты. Каждый час свободного времени проводил я в том, что придумывал все препятствия и опасности, могущие мне встретиться, и до тех пор производил опыты над устранением каждого неудобства, пока мне не удавалось решить удовлетворительно все вопросы аэронавтики.
Таким образом, свыкся я с ежедневною мыслью, что жители земли только из боязни и от непривычки никогда не решались пускаться дальше известной высоты, и что, однажды решась на этот подвиг и предусмотрев все случаи, можно с самоуверенностью пуститься в безызвестные пределы далеко от земли.
Много я употребил времени и трудов для приведения в исполнение этого предприятия. Изучив все, что было писано по этому предмету, я нашел, что многое надобно усовершенствовать и изменить. Во-первых, употребление водородного газа для наполнения шара мне не нравилось: он слишком опасен своею воспламенимостью и расширительною силою; да и достигнув известных пределов атмосферы, по своему удельному весу, соединенному с тяжестью шара, лодочки и аэронавта, он уж равняется по весу с окружающим его воздухом и не может подниматься выше. Надобно было придумать употребить в дело легчайший газ. Я открыл вещество полуметаллическое, из которого, посредством обыкновенной серной кислоты, получается газ, превышающий легкостью водородный в 37? раз. Не хочу пока называть этого вещества, но могу сказать, что это один из элементов азота, который до сих пор почитался неразлагаемым. Он не имеет никакого вкуса и цвета, но имеет особенный, ему только одному свойственный запах, горит зеленоватым огнем и мгновенно прекращает жизнь всего живущего.
Второе главное затруднение, на которое ссылаются все воздухоплаватели, говоря о невозможности отдаленнейших путешествий, состоит в том, что в высших слоях атмосферы воздух неспособен уж для дыхания и всякая попытка подняться выше, неминуемо влекла бы за собою смерть. Я и против этого придумал средство. Гримм уж до меня составил аппарат для сгущения атмосферного воздуха, я усовершенствовал этот аппарат и приспособил его к предполагаемой мною цели.
Наконец продолжительные труды мои и приготовления увенчались полным успехом. Я все устроил, все составил, все придумал. Личная участь моя нисколько меня не беспокоила; я думал только о славе, о пользе науки.
Воздушный шар мой был готов. Я сделал его из батиста и три раза покрыл каучуковым лаком. Он мог вмещать до 40 000 кубических футов газа, а этого было слишком достаточно, чтоб поднять меня со 175-ю фунтами балласта.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 9
