Голод

Мириам положила тело на кровать. — Держи себя в руках, — сказала она приглушенно. — И слушай меня. Тебе нужно кое-что узнать, перед тем как начнешь.

Сара смотрела, как, упав с кровати, качается рука. В лунном свете она увидела лицо, серьезное и миловидное, обычное женское лицо.

Сара могла представить эту девушку танцующей.

— Она оглушена и придет в себя через пару минут. Ты должна быть готова. — Мириам по-деловому заговорила о том, как вставлять скальпель и открывать вену, как прижимать рот к ране, позволяя своему телу поглотить всю жизнь без остатка. — Это все, — сказала она. — Таким образом тебе нужно будет питаться не более одного раза в неделю.

Каждое слово Мириам звучало музыкой, каждый жест был грациозен. Какую красивую форму приняло зло. Стоя рядом и ощущая неистовый голод, Сара думала, что не может быть ненависти большей, чем та, которую она чувствовала к Мириам. Ярость Сары раскалилась добела.

Девушка застонала, резко вдохнула и, кашлянув, очнулась. Глаза ее открылись, с тоской посмотрели на луну, затем обратились к двум фигурам, стоявшим у кровати. Мириам сделала шаг назад, не желая, как предположила Сара, пугать девушку своим видом: она была без грима.

«Ты убила меня» — сказал Том в другом мире.

В этом мире Сара собиралась убить Мириам.

— Дай мой скальпель, — сказала Сара.

— Он на столике у кровати.

Как предусмотрительно. Чтобы добраться до столика, Саре пришлось бы оказаться по другую сторону кровати от Мириам.

Ей необходимо было вонзить это лезвие в Мириам, необходимо было ощутить его глубоко в ней. Она представила себе, как основанием ладони загоняет его поглубже.

Скальпель казался таким легким в руке. Такой тонкий инструмент. Из горла девушки вырвался чуть слышный звук; она схватилась за простыни.

— Не шевелись, — приказала ей Мириам. — Не смей. — Сара ощутила на себе взгляд Мириам. — Сядь на нее верхом и убедись, что ее руки прижаты к телу твоими коленями. — Девушка горестно застонала, когда Сара забралась на кровать. Ее глаза неотступно следили за лезвием.

Сара думала только о Мириам. Теперь она была всего в нескольких футах. Сара подняла скальпель. Мириам наклонилась вперед.

— Не втыкай, просто введи. — У девушки затряслась голова. — Спеши, Сара! — резко бросила Мириам. Девушка закричала. Глаза ее округлились, рот распахнулся в беззвучном крике.

Одним движением Сара махнула скальпелем вправо, в сторону Мириам. Она потеряла равновесие, сидя на корчащейся девушке, и свалилась на пол. Скальпель никого не задел. Мириам была теперь в другом конце комнаты. Сердце Сары упало. Она не понимала, как смогла она промахнуться. Но у Мириам всегда была быстрая реакция.

Девушка соскочила с кровати и побежала к двери. Почти с полным безразличием Мириам швырнула ее о стену так сильно, что стены затряслись. Девушка сползла на пол.

— Тебе еще многому предстоит научиться, — сказала Мириам Cape. — Возможно, тебе следует поголодать несколько часов. — Взяв девушку, она быстро двинулась к двери. Сара рванулась к ней со скальпелем в надежде предпринять еще одну попытку.

Но не успела она сделать и нескольких быстрых шагов, как Мириам выскочила из комнаты и заперла за собой дверь. Застать Мириам врасплох не удалось; последняя надежда исчезла.

Сара швырнула скальпель в дверь и зарычала от ярости, снедавшей ее.

Схватив ручку двери, она стала отчаянно дергать ее, уже зная, что эта дверь — как и все двери в доме Мириам — стальная.

С тяжелым сердцем, преисполненная разочарования, Мириам понесла жертву по коридору и спрятала в стенном шкафу своей собственной спальни. Череп девушки был разбит, необходимость предпринимать какие-либо предосторожности исчезла. Коматозное состояние продлится, вероятно, часа три, потом — конец. Саре нужно будет заняться этой девушкой до наступления смерти, иначе все впустую, девушка будет потеряна.

Влекомая участием к бедной Саре, Мириам вернулась к запертой двери и прислушалась. Доносившиеся оттуда звуки были до отвращения похожи на те, что издавали ее сородичи в подземельях Парижа. Сара обладала необычайной силой воли. По ту сторону двери слышались крики и вой, но ни слова мольбы. По ту сторону двери находился один из тех сильных духом людей, кто мог сражаться с Голодом.

Но не вечно.

Сара изливала свои страдания в горестных воплях. Мириам неуязвима! Если бы в этой чертовой комнате был телефон или магнитофон…

Она перерыла ящики, осмотрела стенной шкаф. Там не было ничего, кроме древней, прогнившей одежды и стопки театральных программок конца прошлого столетия.

В комнате становилось душно. Все тело Сары болело. Она чувствовала себя так, словно у нее заражение крови — в определенном смысле так оно и было. Шершавый и сухой язык, слезящиеся глаза. В животе бурчало, и она сгибалась пополам от боли.