Голод

Она пристально разглядывала поверхность стола. Возможности отказаться от прямой просьбы у нее не было.

— Я не знаю, что и делать.

— Позвони ей, — посоветовал Том.

— Съездите к ней. Не надо рисковать. Привезите ее обратно, — в голосе Хатча чувствовалась искренняя озабоченность.

— Ваш заведующий прав, — сказал Сэм Раш. Том опустил взгляд на свои бумаги.

— Я не знаю, где она живет, — в отчаянии пробормотала Сара.

— У нас же есть ее адрес — не так ли, Том? — Хатч, казалось, надеялся, что ответ будет отрицательным.

— Конечно, — бросил Том.

Сара старалась успокоиться, но тщетно. Руки ее нервно сжимались и разжимались, пока она резким движением не убрала их со стола. Все теперь смотрели на нее.

— Да, — услышала она словно издалека свой голос, показавшийся ей слабым и незнакомым. — Мы должны ее вернуть. Я сейчас же поеду.

К ее удивлению, дом Мириам Блейлок оказался просто очаровательным. Сара вышла из такси у небольшого домика из красного кирпича, отделанного белым мрамором; в ящиках на наружных подоконниках в изобилии росли цветы. Он весь был таким чистым, таким светлым. За раскрытыми окнами виднелись комнаты, оклеенные обоями веселых расцветок. Частный дом на Саттон-Плейс, наряды от Ланвена — genus Мириам Блейлок, без сомнения, не имел проблем в общении с человеческой средой.

Поднявшись по ступенькам, Сара позвонила. Из-за двери послышалась приглушенная мелодия звонка. Мимо, посвистывая, прошел полицейский. На другой стороне улицы, сбившись в кучу, о чем-то беседовали дети.

Дверь распахнулась — и Сара увидела Мириам Блейлок. На ней было бело-розовое платье. А при виде ее улыбки Сара мгновенно позабыла все свои опасения; осталась только одна мысль — будто она приглашена в этот прекрасный дом его очаровательной владелицей.

— Могу я войти? Мириам шагнула в сторону.

— О, я обожаю амбру, — услышала Сара свой голос. — Это напоминает мне детство. — Странный, неповторимый аромат пробудил в ней воспоминания о прихожей в доме ее бабушки, когда солнце вот так же, под углом, заглядывало в окна, в точно такой же день, как сейчас Она сделала глубокий вдох. — Это действительно уносит меня в прошлое.

— Не желаете ли присесть?

Сара прошла за ней в чудесно обставленную гостиную: редкая мебель времен Регентства, легкие изящные стулья и козетки. Утренний свет лился в окна, выходившие в садик. На полу лежал шелковый китайский ковер, на котором были вытканы многие из тех цветов, что росли в саду. На окнах висели голубые шелковые занавески, роспись на потолке создавала иллюзию летнего неба. И так хорошо было в этой комнате, что просто хотелось засмеяться от восторга. Сара стояла в дверях, сложив руки под подбородком. Она сознавала, что улыбается, как маленькая девочка. Повернувшись, Мириам встретилась с ней взглядом и рассмеялась. Глаза ее излучали удивительную теплоту.

Сара вошла в комнату и села на одну из козеток.

— Могу я предложить вам кофе? Я только что его приготовила.

— Это было бы прекрасно. Голос Мириам донесся из кухни: — Готова поспорить, вы и секунды не спали. Удачно получилось, я как раз готовила кофе.

Она принесла Саре чашку кофе. Он был крепким и густым, и совершенно необычным на вкус — словно в нем соединились все мыслимые и немыслимые ароматы.

— Потрясающий кофе! — вырвалось у Сары. Мириам села рядом, поставив свою чашку на кофейный столик с мозаичной столешницей. Хрупкая красота мозаики привлекла внимание Сары. Там была изображена богиня, стоящая на радуге, с лунным серпом над головой.

— Ламия, — заметила Мириам, когда Сара зачарованно коснулась кончиками пальцев крошечных камушков. — Ее пищей является молодость. Радуга — символ Ламии, из-за ее красоты и неуловимости. Она — одна из бессмертных. Это мозаика из погибшей Пальмиры.

— Погибшей? Что там произошло? — Алчность. Она сгубила римлян. Это была их колония.

— Это, должно быть, стоит… — Она смущенно замолчала. И что на нее нашло? Совершенно не умеет себя вести. Ведь это неприлично — распространяться о ценности предметов искусства, принадлежащих другому человеку.

— Я никогда не стану его продавать. Вы видите почему? — Мириам с любовью обвела пальцем овал лица.

Сходство было поразительным.

— Конечно вижу! Вы словно близнецы. Мириам внезапно подняла глаза — что-то за окнами привлекло ее внимание. Прервав разговор, она встала и подошла к окну. Сара не знала, что и думать: вначале Мириам вроде бы рада была ее видеть, теперь же утратила к ней всякий интерес. Саре захотелось побыстрее с этим разделаться. Мириам словно ждала кого-то. И этот дом, такой до боли прекрасный, казалось, вдруг замер в зловещем молчании, и отвратительные тени стали вылезать из углов… Сару передернуло.

— Ваш кофе остынет, — сказала она нарочито бодро, желая рассеять гнетущее впечатление.

— Выпейте его вы. Я уже пила перед вашим приходом.