Всегда интересовался, особенно по молодости, тематикой сталкерства, аномальщины, околоНЛОшными темами, иногда почитывал желтую прессу. Но всё так — на любительском уровне. Потом встретил жену. Переехал, прибавилось забот, забыл увлечение. Забыл до поры до времени, так сказать.
7 мин, 38 сек 12136
Частенько навещал родителей, бывало затирал с мамой на вышеупомянутую тематику. Она — ярая фанатка «секретных материалов». Совершенно случайно дошло дело до обсуждения феномена ЭГ (электронных голосов) и она вспомнила деда, по отцовской линии. Мол «иди проведай дедушку, спроси у него, он что-то рассказывал…».
Деда с бабушкой я видел редко, хоть и жили мы, считай, через дорогу. Дед — уважаемый, во времена Союза, человек, активист партии, дом-совета, к тому же блокадник. После Великой Отечественной некоторое время жил в Куйбышеве, там же проходил воинскую службу. Был почти что профессиональным военным, но по состоянию здоровья — застуженные при блокаде Ленинграда лёгкие — был списан в запас, после чего успешно работал в отрасли ракетостроения, на местном полувоенном производстве. Отец, впрочем, как и я, повествующий вам, по его стопам не пошли — батя стал технологом, а я — программистом/репортёром.
Прошло несколько недель с разговора с мамой о ФЭГ. Полученная информация легко и непринуждённо вылетела из головы. И в целом ничто не предвещало ее появления, если бы родители настоятельно порекомендовали нам с женой навестить стариков, мол у деда день рождения, обрадуется…
Семейное торжество успешно отгремело посудой и все собравшиеся начали распределяется кучками по квартире для перетирания каких-то своих тем. Мы с дедом и батей остались в гостевой комнате, общались за жизнь. Собственно тут и вернулось воспоминание о маминых словах:
— Дед, слушай, а ты ведь в Куйбышеве служил?
Дед внимательно перевёл на меня взгляд:
— В Куйбышеве, в связи служил… Чего это ты вдруг вспомнил?
— Да мы с мамой обсуждали Феномен Электронных Голосов… — в комнате повисла тишина, дед и отец внимательно смотрели на меня.
— Рассказал уже? — дед глянул на отца, — хотя за сроком давности…
— Что рассказал?
— Про службу мою — дед поправил очки.
— Мама сказала, что ты служил радистом, вот я и поинтересоваться хотел…
— Поинтересоваться? Ну что ж, я тебя «поинтересую» тогда…
«Навестить деда» в итоге растянулось далеко за полночь, но, в целом, оно того стоило. Я расскажу вам несколько историй, хотя в труЪшность их мне самому не очень верится…
Дед служил в радиоцентре с документальным названием «Объект № 15». Сейчас в принципе в нём нет ничего секретного: несколько высотных антенн, бункера, еще что-то. Строился в 1939–1940 годах и, по тем временам, имел, в общем-то, солидные мощности.
Ко времени прохождения службы уже не был таким уж современным, как хотелось бы, но всё же еще функционировал. Местные говаривали, что он являлся частью системы Периметр, кто-то говорил, что он соединялся с сетью подземных бункеров под самим городом, в целом — много всякой «желтой» инфы.
Дед, как раз, отучившийся на радио-технолога, после университета попал «на аппаратуру». Работа была нехитрая — чини что сломалось, а что не сломалось — протирай. Ну и неси вахту в эфире — слушай, передавай, но чаще — слушай.
Союз, холодная война, опасность глобальной ядерной катастрофы — это никуда не деться, всё строго. Иногда, бывало, наталкивались на заграничные радиостанции, слушали музыку, ничего не понимали и скакали на следующую частоту. Изредка цепляли передачи с Атлантики и Тихого океана, конечно сразу же их писали, вдруг шпионская информация.
Был вечер пятницы, дед заступил на дежурство в час дня и как обычно начал крутить ручки, жать кнопки, слушая эфир. Какие-то частоты были «белые» кроме шума не было ничего, встречались переговоры гражданской авиации.
День был скучный, тянулся медленно. Особой служебной нагрузки не было. Дед сидел на «связи» всегда с техником. В тот вечер рядом сидел Виктор, высокий худой, как сейчас бы сказали«ботан» совершенно невозмутимый и хладнокровный,«эпизодами» загробно-молчаливый.
Часы в бункере показывали 23:15, или около того, когда на стенде замигала зеленая лампа «входящая передача». Дед щёлкнул тумблерами, «навёлся» на частоту и включил мирофон:
— Пятнадцатая, на связи, приём?
— Есть тттттут кт… — шум помех мешал передачи:
— Пятнадцатая, на связи, приём?
— Если пришел сигнал, подумал дед, то частота «наша» кто-то из армейских.
— Пшшшш шшш… Олежка! Олежка! Ты?
Деда пробило холодом по спине:
— Это пятнадцатая, говорите…
— Олежка, мой хороший, ты передал в штаб? Ты смог? Тебе удалось?
— Приём! Кто это?
— Олежка! Это же я… — голос осёкся — Олежка, какая дата?
Дед взглянул на Виктора, тот кивнул:
— Записываю на магнито-ленту.
— Это пятнадцатая! Приём! Если правильно вас понял, сегодня 17 мая. Кто говорит?
— Пшшшш… шшшш — белый шум застилал эфир.
— Олежка… это снова случилось… ты не помнишь… ты ещё же не знаешь…
Зелёная лампа входящего сигнала погасла. Дед, помедлив несколько секунд, набрал по внутреннему телефону командиру части. Через полчаса приехал командир, шесть солдат и два «НКВДшника». Запись изъяли, послушали. Виктора отправили в соседнюю часть. С деда подписку о неразглашении на 25 лет.
Деда с бабушкой я видел редко, хоть и жили мы, считай, через дорогу. Дед — уважаемый, во времена Союза, человек, активист партии, дом-совета, к тому же блокадник. После Великой Отечественной некоторое время жил в Куйбышеве, там же проходил воинскую службу. Был почти что профессиональным военным, но по состоянию здоровья — застуженные при блокаде Ленинграда лёгкие — был списан в запас, после чего успешно работал в отрасли ракетостроения, на местном полувоенном производстве. Отец, впрочем, как и я, повествующий вам, по его стопам не пошли — батя стал технологом, а я — программистом/репортёром.
Прошло несколько недель с разговора с мамой о ФЭГ. Полученная информация легко и непринуждённо вылетела из головы. И в целом ничто не предвещало ее появления, если бы родители настоятельно порекомендовали нам с женой навестить стариков, мол у деда день рождения, обрадуется…
Семейное торжество успешно отгремело посудой и все собравшиеся начали распределяется кучками по квартире для перетирания каких-то своих тем. Мы с дедом и батей остались в гостевой комнате, общались за жизнь. Собственно тут и вернулось воспоминание о маминых словах:
— Дед, слушай, а ты ведь в Куйбышеве служил?
Дед внимательно перевёл на меня взгляд:
— В Куйбышеве, в связи служил… Чего это ты вдруг вспомнил?
— Да мы с мамой обсуждали Феномен Электронных Голосов… — в комнате повисла тишина, дед и отец внимательно смотрели на меня.
— Рассказал уже? — дед глянул на отца, — хотя за сроком давности…
— Что рассказал?
— Про службу мою — дед поправил очки.
— Мама сказала, что ты служил радистом, вот я и поинтересоваться хотел…
— Поинтересоваться? Ну что ж, я тебя «поинтересую» тогда…
«Навестить деда» в итоге растянулось далеко за полночь, но, в целом, оно того стоило. Я расскажу вам несколько историй, хотя в труЪшность их мне самому не очень верится…
Дед служил в радиоцентре с документальным названием «Объект № 15». Сейчас в принципе в нём нет ничего секретного: несколько высотных антенн, бункера, еще что-то. Строился в 1939–1940 годах и, по тем временам, имел, в общем-то, солидные мощности.
Ко времени прохождения службы уже не был таким уж современным, как хотелось бы, но всё же еще функционировал. Местные говаривали, что он являлся частью системы Периметр, кто-то говорил, что он соединялся с сетью подземных бункеров под самим городом, в целом — много всякой «желтой» инфы.
Дед, как раз, отучившийся на радио-технолога, после университета попал «на аппаратуру». Работа была нехитрая — чини что сломалось, а что не сломалось — протирай. Ну и неси вахту в эфире — слушай, передавай, но чаще — слушай.
Союз, холодная война, опасность глобальной ядерной катастрофы — это никуда не деться, всё строго. Иногда, бывало, наталкивались на заграничные радиостанции, слушали музыку, ничего не понимали и скакали на следующую частоту. Изредка цепляли передачи с Атлантики и Тихого океана, конечно сразу же их писали, вдруг шпионская информация.
Был вечер пятницы, дед заступил на дежурство в час дня и как обычно начал крутить ручки, жать кнопки, слушая эфир. Какие-то частоты были «белые» кроме шума не было ничего, встречались переговоры гражданской авиации.
День был скучный, тянулся медленно. Особой служебной нагрузки не было. Дед сидел на «связи» всегда с техником. В тот вечер рядом сидел Виктор, высокий худой, как сейчас бы сказали«ботан» совершенно невозмутимый и хладнокровный,«эпизодами» загробно-молчаливый.
Часы в бункере показывали 23:15, или около того, когда на стенде замигала зеленая лампа «входящая передача». Дед щёлкнул тумблерами, «навёлся» на частоту и включил мирофон:
— Пятнадцатая, на связи, приём?
— Есть тттттут кт… — шум помех мешал передачи:
— Пятнадцатая, на связи, приём?
— Если пришел сигнал, подумал дед, то частота «наша» кто-то из армейских.
— Пшшшш шшш… Олежка! Олежка! Ты?
Деда пробило холодом по спине:
— Это пятнадцатая, говорите…
— Олежка, мой хороший, ты передал в штаб? Ты смог? Тебе удалось?
— Приём! Кто это?
— Олежка! Это же я… — голос осёкся — Олежка, какая дата?
Дед взглянул на Виктора, тот кивнул:
— Записываю на магнито-ленту.
— Это пятнадцатая! Приём! Если правильно вас понял, сегодня 17 мая. Кто говорит?
— Пшшшш… шшшш — белый шум застилал эфир.
— Олежка… это снова случилось… ты не помнишь… ты ещё же не знаешь…
Зелёная лампа входящего сигнала погасла. Дед, помедлив несколько секунд, набрал по внутреннему телефону командиру части. Через полчаса приехал командир, шесть солдат и два «НКВДшника». Запись изъяли, послушали. Виктора отправили в соседнюю часть. С деда подписку о неразглашении на 25 лет.
Страница 1 из 3
