Головоломка

Я работал над сценой и пот струился по лицу. На джунгли уже опустилась ночь и лес оживился — всюду слышались шорохи, гомон, далёкие визги в лесной чаще. А мне было плевать. Сейчас меня испугал бы только один звук — рёв приближающегося вертолёта.

Всякий лжец знает толк во лжи. Знает за какие ниточки нужно подёргать, чтобы тебе поверили.

И раз уж не могу надёжно избавится от трупа — пусть находят его. Я предоставлю им труп. Предоставлю в таком виде, что никому и в голову не придёт, что это сделал я.

Мы живём в безумное время. Каждый день мужья убивают своих жён. Убивают чем под руку попадётся — кочергой, столовым ножом, палкой, камнем… Но я покажу всем нечто иное. Более ужасное.

Только бы хватило времени!

Я достал из рюкзака мачете.

Коста-Рика подыграет мне. Я кое-что слышал об этой стране… для писателя этого хватит.

Сперва я услышал гул — нарастающий, усиливающийся гул, переросший в грохот. Лесное зверьё тут же заткнулось.

Потом над головой заволновалась листва и в следующую секунду по глазам резанул свет прожекторов — мощный фонарь пронзил зелёный полог и во все стороны брызнули тени. Я лежал не шелохнувшись.

Вертушка повисела над лесом ещё некоторое время, после чего рёв винтов переместился севернее и стал глуше. Должно быть пилот выбирает место, чтобы высадить спасательную группу…

Время тянулось мучительно медленно. Какая-то мелкая тварь устроилась у меня на бедре и принялась лизать кровь. Мимо проползла змея, но я собрал волю в кулак и не пошевелился.

Нужно ждать. Просто ждать.

По телу вовсю сновали муравьи, доставляя мне адские муки.

Терпи!

Вскоре я услышал шаги.

Людские шаги, не звериные. Ветки хрустели под ботинками спасателей. Вот по лицу скользнул луч фонарика и кто-то вскрикнул. К первому возгласу присоединился целый хор голосов, бубнящих по испански.

Я видел всю картину их глазами.

Видел полянку, затерянную в чаще ночных джунглей. Видел догорающий костёр, над которым сооружен примитивный вертел. А на вертеле…

Уши улавливают новый звук — кого-то вырвало.

На вертеле поджаривается отрубленная женская рука. С одной стороны кожица уже подгорела. Ногти пошли пузырями. В костёр капает жир.

Вонь палёного мяса плавает в сыром воздухе.

Рядом с костром — бесформенная куча. Когда до неё добираются лучи фонариков, то ещё несколько желудков не выдерживают.

Куча состоит из нарубленных кусков, готовых к обжарке на костре. Уже не различишь где какая часть тела. Рядом, в предусмотрительно выкопанную ямку, вывалена требуха.

Лишь только головы не хватает — она висит рядом, насаженная на палку. Лицо обезображено. Сразу даже не понятно кто это — мужчина или женщина. Лишь только по длинным, крашенным волосам можно сказать, что это женщина.

Наконец люди замечают меня. Меня, лежащего в луже собственной крови.

Я обнажён. Всё тело изрезано ритуальными метками, а рядом валяется окровавленное мачете. С ног срезано несколько лоскутов кожи, которые теперь волочатся по земле.

На мне живого места нет.

В этот момент я издаю глухой стон.

Тут же чья-то рука щупает мне пульс. Кто-то стряхивает с моих ран присосавшихся муравьёв. Кто-то говорит в рацию. Кто-то блюёт на заднем плане.

Теперь можно и сознание потерять.

Меня допрашивали в Коста-Рике, меня допрашивали в России. Меня допрашивали полицейские и врачи, следователи и психиатры — я не сказал им ничего.

Отлёживаясь в госпитале, накачаный наркотиками по самые уши, я продумал линию поведения. Решил остановиться на амнезии — её проще изобразить.

С этим я справлюсь, пройду через всё: притворство, ложь, бесконечные допросы. Потом меня будут ждать журналисты. И, кто знает, может про меня даже книгу напишут?

Но главное — чтобы ни у кого не зародилось никаких сомнений. Чтобы все купились. А я, со своей стороны, обещаю, что сыграю психологический шок настолько реалистично, насколько смогу. Это не сложно. Тем более, что я всех убедил, будто события той ночи просто стёрлись из моей памяти. Нервное потрясение. Увы, док, но я ничего не помню. Где, кстати, моя жена? Почему она не приходит навестить меня?

А вот кошмарные сны симулировать не нужно — они приходят сами, добавляя убедительности моим сказкам.

Однажды мне показалось, что мой лечащий врач вот-вот раскусит меня, но тут подоспели славные вести из Коста-Рики. Местный антрополог из университета Сан-Хосе заявил, что вырезанные у меня на теле символы похожи на примитивную письменность местных племён. Теперь эти придурки-учёные прочёсывают лес, думая, что там обитают дикари-людоеды.

Не собираюсь их в этом разубеждать.