«Я сижу на подоконнике и жду, сердце объявило голове войну и подруги говорят мне ерунду — ты верный…» — наушники пульсировали от громкой музыки, не было слышно даже треска снега под колёсами автобуса. Зимние каникулы, отдых у бабули в деревне, настроение предвещало быть хорошим. Катька, Маринка и Макс — верные друзья детства, деревенские бунтари, ждали меня не меньше бабушки. Устроим что-нибудь пакостное опять, как в прошлый раз… Хах, ладно, это детские забавы, тем более нам всего по 15, чего нам позволено? Почти ничего, опасный возраст. Мысли путались, ехать ещё долго, понемногу стала засыпать, несмотря на громкую музыку. Вдруг она резко прервалась — звонил телефон. На экране крупными буквами высветилось:«Мамочка».
Добавить в моё избранное
14 мин, 10 сек 19716
— Алло, мам, чё?
— Всё нормально? Папа велел позвонить что-то ему не спокойно…
— Ну, маам…
— Ладно-ладно, приедешь — позвони, хорошо?
— Агась!
Мама скинула, музыка снова затекла в уши. «Всё хорошо, Данилка, наверное, в вузе ещё, бедолага…» — я зевнула. Брат всегда ездил к бабушке со мной, а теперь он студент… Скучно без него, даже страшновато как-то. Я заснула.
Еле продрав глаза, глянула в окно. Звёзды, сине-чёрное небо, под куртку залез морозец. «Хорррошо» — пронеслось в голове и, потянувшись, я посмотрела время на телефоне. 19:37. Ехать ещё минут сорок. С усердием принялась распутывать наушники, которые обмотались вокруг шеи и ушей. Play— лист с успехом завершился, музыка пошла по кругу. Решила не слушать, просто посмотреть в окно. Мелькает трасса. Знакомые места. В сердце что-то защемило — как давно я хотела сюда!
Сорок минут прошли и я вылезла на остановке. Поёжилась от холода. Стала искать взглядом бабулю и ребят, они обещались меня встретить. Вон они. Стоят, ждут. Я жду тоже, чего — непонятно. Когда ноги стали неметь от холода, двинулась в сторону родных, до которых было около 100 метров. Они стояли под фонарём, одни на всех остановке и должно быть, не видели меня. Я подбежала, тут, естественно, обнимашки и всё прочее. Пришли домой к бабуле около 10 часов, когда совсем стемнело. Пили чай с вареньем. Новости сыпались непрерывной лентой и на меня и на моих друзей и на бабулю — давно не виделись. Тут бабушка вышла во двор ненадолго, а мои друзья, наконец-то, смогли рассказать настоящие, крутые подростковые новости. Оказалось, что Макс и Маринка встречаются уже 3 месяца. Я порадовалась за них, хотя всегда была неравнодушна к Максу. Он был обычный. Простой и какой-то родной. Есть такие люди, всё в них — глаза, голос, внешность, поведение — всё тянет к себе. У него были карие, глубокие глаза и смешные, всегда немного растрёпанные волосы пепельного цвета. Он всегда был немного разгильдяем — этого не отнять, всегда со смеющимися глазами, но сейчас он почему-то с грустью смотрел на меня, что сильно меня тревожило и удивляло.
Маринка цвела. Это было видно. Она сильно подросла за время нашей разлуки. Голубоглазая блондинка, похожая на Барби, с постоянно краснеющими щеками. За шесть месяцев она стала, вот прямо, настоящей девушкой, ну, вы меня поняли. Она никогда не умела скрывать свои эмоции и сейчас по-ребячьи радовалась моему приезду.
Катька. Катюха. Она была мне ближе всех из этой компании. Рыжеволосая, немного полноватая, с красивыми глазами, цвета непонятного, какого-то размытого серого. Она сидела и мучила салфетку, сминая и расправляя её. Катюха. Такая моя, домашняя.
Стоит ли описывать меня? Как-то неудобно. Обычная. Одно это слово, вот и всё. Прямые тёмные волосы ниже плеч, серые глаза, высокая, худая. Таких много. Но вернёмся к истории.
— Лерок, — Макс всегда называл меня так, когда волновался — Знаешь, что?
— Что? — немного нагнувшись над столом, спросила я.
Далее последовал хлопок — бабушка зашла с розовыми от мороза щеками и охапкой дров.
— Потом расскажу, — кинул Макс и ребята ушли.
Ночь я так и не спала. Наболтавшись с бабушкой, мы улеглись в третьем часу. Я просто лежала и ждала утро. Потом история. Что-то интересное от Макса и девчат.
Проснулась, умылась, оделась, позавтракала и — ширк из дому. Побежала к Катьке, а потом мы вместе к Маринке. Там был и Макс.
— Давайте, рассказывайте, меня разорвёт сейчас уже!
— Макс в ответ хихикнул и начал.
— Во какое дело, Лерка. Короче, помнишь орешник в лесу, где во время войны старый подвал был, куда мы лет пять за орехами бегали, ну, нас ещё лесник шуганул, дядя Петя. Так вот, орешник тот в прошлую весну же вырубили? Помнишь? Во-от, а его дядя Петя сам садил, весь. Вот ты потом уехала в свой город, а лесник заболел с горя и умер. На его место нового поставили, из города приехал, красавЕц (ударение на выделенную букву). Дебильный какой-то, ну, ненормальный. Ходит со своей собакой здоровенной, кто в лес пойдёт, даже в зону отдыха — орёт, прогоняет, говорит, что собаку натравит. Ловушек понаставил, капканов, тётя Маша за грибами пошла, так и пропала, нет её и нет, пошли искать, а она ногой в капкан попала, так и сидела там, чуть не померла. Мужики этого лесничего чуть не прибили к его же сторожке, а он орёт: «Эта моя работа, от вас, дураков, лес охранять!» — и баста. Но это не суть, главное, что на месте орешника стали восстанавливать под землёй этот подвал, делали — делали и бросили. Зря только орешник вырубили. Там так эта яма и есть. Огромная, под землю уходит. Однажды мы с девчатами пошли гулять, смотрим — бежит этот лесник, весь ободранный, лапу своей собаки тащит. Седой, как лунь. Бежит и орёт. Вот просто орёт«Ааааааа» — и всё. Мы перепугались, смотрим на него во все глаза, а он к нам подбежал, лапой этой трясёт и еле понятно хлюпает:«Там… Подвал…
— Всё нормально? Папа велел позвонить что-то ему не спокойно…
— Ну, маам…
— Ладно-ладно, приедешь — позвони, хорошо?
— Агась!
Мама скинула, музыка снова затекла в уши. «Всё хорошо, Данилка, наверное, в вузе ещё, бедолага…» — я зевнула. Брат всегда ездил к бабушке со мной, а теперь он студент… Скучно без него, даже страшновато как-то. Я заснула.
Еле продрав глаза, глянула в окно. Звёзды, сине-чёрное небо, под куртку залез морозец. «Хорррошо» — пронеслось в голове и, потянувшись, я посмотрела время на телефоне. 19:37. Ехать ещё минут сорок. С усердием принялась распутывать наушники, которые обмотались вокруг шеи и ушей. Play— лист с успехом завершился, музыка пошла по кругу. Решила не слушать, просто посмотреть в окно. Мелькает трасса. Знакомые места. В сердце что-то защемило — как давно я хотела сюда!
Сорок минут прошли и я вылезла на остановке. Поёжилась от холода. Стала искать взглядом бабулю и ребят, они обещались меня встретить. Вон они. Стоят, ждут. Я жду тоже, чего — непонятно. Когда ноги стали неметь от холода, двинулась в сторону родных, до которых было около 100 метров. Они стояли под фонарём, одни на всех остановке и должно быть, не видели меня. Я подбежала, тут, естественно, обнимашки и всё прочее. Пришли домой к бабуле около 10 часов, когда совсем стемнело. Пили чай с вареньем. Новости сыпались непрерывной лентой и на меня и на моих друзей и на бабулю — давно не виделись. Тут бабушка вышла во двор ненадолго, а мои друзья, наконец-то, смогли рассказать настоящие, крутые подростковые новости. Оказалось, что Макс и Маринка встречаются уже 3 месяца. Я порадовалась за них, хотя всегда была неравнодушна к Максу. Он был обычный. Простой и какой-то родной. Есть такие люди, всё в них — глаза, голос, внешность, поведение — всё тянет к себе. У него были карие, глубокие глаза и смешные, всегда немного растрёпанные волосы пепельного цвета. Он всегда был немного разгильдяем — этого не отнять, всегда со смеющимися глазами, но сейчас он почему-то с грустью смотрел на меня, что сильно меня тревожило и удивляло.
Маринка цвела. Это было видно. Она сильно подросла за время нашей разлуки. Голубоглазая блондинка, похожая на Барби, с постоянно краснеющими щеками. За шесть месяцев она стала, вот прямо, настоящей девушкой, ну, вы меня поняли. Она никогда не умела скрывать свои эмоции и сейчас по-ребячьи радовалась моему приезду.
Катька. Катюха. Она была мне ближе всех из этой компании. Рыжеволосая, немного полноватая, с красивыми глазами, цвета непонятного, какого-то размытого серого. Она сидела и мучила салфетку, сминая и расправляя её. Катюха. Такая моя, домашняя.
Стоит ли описывать меня? Как-то неудобно. Обычная. Одно это слово, вот и всё. Прямые тёмные волосы ниже плеч, серые глаза, высокая, худая. Таких много. Но вернёмся к истории.
— Лерок, — Макс всегда называл меня так, когда волновался — Знаешь, что?
— Что? — немного нагнувшись над столом, спросила я.
Далее последовал хлопок — бабушка зашла с розовыми от мороза щеками и охапкой дров.
— Потом расскажу, — кинул Макс и ребята ушли.
Ночь я так и не спала. Наболтавшись с бабушкой, мы улеглись в третьем часу. Я просто лежала и ждала утро. Потом история. Что-то интересное от Макса и девчат.
Проснулась, умылась, оделась, позавтракала и — ширк из дому. Побежала к Катьке, а потом мы вместе к Маринке. Там был и Макс.
— Давайте, рассказывайте, меня разорвёт сейчас уже!
— Макс в ответ хихикнул и начал.
— Во какое дело, Лерка. Короче, помнишь орешник в лесу, где во время войны старый подвал был, куда мы лет пять за орехами бегали, ну, нас ещё лесник шуганул, дядя Петя. Так вот, орешник тот в прошлую весну же вырубили? Помнишь? Во-от, а его дядя Петя сам садил, весь. Вот ты потом уехала в свой город, а лесник заболел с горя и умер. На его место нового поставили, из города приехал, красавЕц (ударение на выделенную букву). Дебильный какой-то, ну, ненормальный. Ходит со своей собакой здоровенной, кто в лес пойдёт, даже в зону отдыха — орёт, прогоняет, говорит, что собаку натравит. Ловушек понаставил, капканов, тётя Маша за грибами пошла, так и пропала, нет её и нет, пошли искать, а она ногой в капкан попала, так и сидела там, чуть не померла. Мужики этого лесничего чуть не прибили к его же сторожке, а он орёт: «Эта моя работа, от вас, дураков, лес охранять!» — и баста. Но это не суть, главное, что на месте орешника стали восстанавливать под землёй этот подвал, делали — делали и бросили. Зря только орешник вырубили. Там так эта яма и есть. Огромная, под землю уходит. Однажды мы с девчатами пошли гулять, смотрим — бежит этот лесник, весь ободранный, лапу своей собаки тащит. Седой, как лунь. Бежит и орёт. Вот просто орёт«Ааааааа» — и всё. Мы перепугались, смотрим на него во все глаза, а он к нам подбежал, лапой этой трясёт и еле понятно хлюпает:«Там… Подвал…
Страница 1 из 4
