Горькое счастье

Я чуть наклонила голову, опираясь затылком на холодный камень стен.

— Он что-то просил мне передать?

— Сказал, чтобы все было готово к его возвращению.

Я кивнула своим мыслям и встала, провела рукой по раскиданным подушкам, устилающим подоконник, и тихо спросила:

— А Абрахас Малфой здесь?

Эссли только отрицательно качнула головой.

— Можешь быть свободной.

Она с хлопком исчезла, а я отправилась бродить по обширным помещениям моего дома.

Всем известно, что поместье Малфоев огромно, но лишь миновав череду безликих, со вкусом обставленных гостиных, я поняла, чего не хватало этому дому, — тепла. Здесь было в избытке позолоты и лепнины, громоздких, вычурных кресел и аскетически обставленных кабинетов. Я касалась пальцами гладкого дерева, холодных мраморных стен и шла дальше, стараясь найти тот уголок, который смогу назвать своим.

Пробили часы в далекой гостиной, и звон боя прокатился по поместью, отмеряя прожитый час. Распахнув высокие двери, я вышла в просторный сад. Выстриженные фигурные кусты, ровные газоны и посыпанные гравием дорожки. Слушая тихий шорох гравия под ногами, я не заметила, как добралась до уединенной беседки, окруженной кустами цветущих роз. На душе стало спокойнее, мятущиеся мысли улеглись, и на губах появилась первая за долгое время улыбка: кажется, я все же смогла найти в этом доме свое место. Запрокинув голову и вглядываясь в небесную синь, я думала о том, что, возможно, еще буду счастливой.

А потом вернулся Люциус, хмурый и встревоженный, полный неясного, смутного беспокойства. Ровный голос, и как итог — наше путешествие по Европе закончилось, так и не начавшись. Лорд не собирался брать в расчет личную жизнь своих последователей, акцентируя, что долг — превыше всего.

Легкая грусть, капелька разочарования, что я не окунусь в тепло солнечной Ривьеры, и огромное облегчение от того, что мне не придется находиться постоянно рядом с Люциусом. Оставшись же в Англии, в Малфой-мэноре, я могла с легкостью затеряться в огромном поместье и пересекаться с ним только на ужинах.

А дальше для меня потянулись одинаковые, похожие один на другой вечера, которые я проводила в одиночестве. Люциус все дни был подле своего Лорда. Иногда он отсутствовал в поместье целыми неделями. От Беллы было мало толку — она и сама пропадала непонятно где. Хотя кому я вру? Конечно же, я знала, что она тоже рядом с ним, подле Лорда Волдеморта, готовая исполнить любой его приказ. Иногда я даже немного завидовала сестре — может быть, и мне тоже стоит найти того, кому я буду служить, лишь бы не чувствовать этого сосущего чувства одиночества внутри?

В один из вечеров, который никоим образом не отличался от предыдущего, или того, что был на прошлой неделе, двери моей гостиной распахнулись, и на пороге появился Люциус.

— Добрый вечер, — я удивленно уставилась на мужа, ожидая его последующих слов. Где-то внутри даже всколыхнулось любопытство.

— Мы приглашены на вечер к Паркинсонам, будь готова через полчаса, — отрывисто бросил он.

О, ну, конечно же, с чего бы ему просто навестить свою жену? Нет, только вот так, как сейчас, зайти, бросить отрывистое распоряжение и, развернувшись, покинуть комнату. Мне стало смешно.

Распахнув двери в гардеробную, я некоторое время изучала развешанные платья. Какое надеть: голубое, идущее к моим глазам, или же серое, от которого моя кожа становилась похожа на фарфор? Встретившись взглядом со своим отражением, я невольно поморщилась: «Да кто вообще обратит внимание на то, как я выгляжу? Разве будет интересен Люциусу фасон и цвет? Лишь бы выглядела достойно его фамилии, статуса…»

Спустя двадцать минут я неторопливо спускалась по широкой лестнице. Люциус, прислонившись к стене, лениво потягивал виски или что там было налито в его бокале. Холодные глаза одобрительно сверкнули, когда я остановилась подле него.

— Ты уложилась в отведенное время, — резюмировал он, щелчком пальцев вызывая домовика и отдавая ему бокал. — Мы можем отправляться через несколько минут.

Я кивнула, чего, собственно, от меня и ожидалось. Действительно, глупо было надеяться, что блистательный Люциус Малфой опустится до того, чтобы просто сделать своей жене комплимент. Это для других он был галантным джентльменом, оставаясь наедине со мной же — вмиг терял свой лоск, превращаясь в замкнутого, совершенно чужого человека. И даже деля с ним постель, я никогда не могла точно угадать, о чем он думает.

Праздник у Паркинсонов был в самом разгаре, когда, кружась в очередном танце, я не выдержала и, легонько сжав пальцы на плече Люциуса, задала давно мучающий вопрос:

— Зачем ты на мне женился? Я же тебе совершенно неинтересна, — начала я, оглядываясь вокруг. — Та же Фесса интересует тебя гораздо больше. Наверное, даже шлюхи Лютного могут похвастаться твоим вниманием, но только не я.

Слушая меня, Люциус все больше и больше мрачнел, пока его лицо и вовсе не превратилось в застывшую маску. И тогда он досадливо, не разжимая губ, вымолвил:

— Я попросил бы не устраивать сцен на публике, Нарцисса.