Город Одиночества

Как он считал, дрессировка проходила успешно: я реагировал на каждую команду, на любой брошенный вскользь взгляд. Неужели в глубине души он не сомневался во мне, не думал, что на самом деле я ненавидел его? Ненависть моя, правда, длилась от восхода до заката, а ночью я забывал о ней. Я почти не чувствовал, как он трахал меня, и за это Рома бил, нещадно стегал ремнём. Останавливался, лишь когда я начинал орать. Зачем-то успокаивал меня, а после — в зависимости от настроения — или пиздил ещё, или тащил в кровать.

С таким сожителем хер бы кто разнежился. Что бы Артём сказал, если бы я был таким, как Рома? Вот совсем-совсем таким же.

Вряд ли бы ему это понравилось.

Эх, Тёмка…

Иногда до слёз не хватало его, и я думал: всё бы отдал за ещё одну встречу с ним. Чтобы просто извиниться, попрощаться или утешить, если бы ему моё утешение нужно было. А потом приходил к выводу, что реальность меня вполне устраивала, и была бы возможность увидеться с ним — я бы отказался.

Зато вот Бес, этот гад, с ним бы я пересёкся, может, плюнул бы в эту наглую хищную морду или выебал бы — тоже как вариант. Думая о нём, будучи трезвым, я начинал злиться и понимал, что вряд ли сумею эту скотину вообще простить даже в мыслях.

С удовольствием я бы обвинил его во всём, что произошло в моей жизни, но не мог. Косвенная вина — ни фига не вина, а просто тупая отмазка, посредством которой я мог выставить себя бедным и несчастным.

Я не заметил, когда потерял счёт времени. Всё сводилось к тому, что в течение дня я был примерным псом, ночью — ебашил почём зря. Иногда наша компания разбавлялась парочкой роминых друзей, и мы, обдолбавшись, валялись где попало и стонали от восхитительного кайфа.

Героин разбавлялся, смешивался с другими наркотиками; юзаные шприцы сновали туда-сюда, разнося всякую поебень по нашим организмам, и в какой-то момент я был почти убеждён в том, что со дня на день подцеплю ВИЧ. Я, наверное, даже ждал этого — факт заболевания значительно сократил бы мое пребывание на земле…

— Кирь, иди сюда, — услышал я ромин голос и, спустившись с дивана, пополз в другую комнату. Он стоял в центре и держал в руках хлыст, от ударов которого, я, вероятно, должен был вскоре испытать невъебенное удовольствие.

— Хочешь, чтобы я отхлестал тебя? — он подошёл к столу и, достав пакет с героином, показал мне его. Мог бы и не делать этого, учитывая, что мне и так было плохо: болела голова, просто разрывалась, и в коленях пульсировало со страшной силой. — Говори, ну же! Хочешь попробовать хлыст? Классный по ощущениям, мне рассказывали, а сам я попробовать не успел. Погонять дали на недельку вот… Кожаный, а как пахнет, м-м-м, твою мать! — он принюхался к хлысту и, когда я, кивнув, подполз к нему, провёл им по моей оголённой спине.

Стало неуютно, хоть сейчас я был одет по пояс. Когда Рома коснулся меня этой хернёй, по телу прошёл озноб, и я испытал невероятное облегчение, услышав звонок в дверь.

Рома помедлил, после за каким-то чёртом пристегнул мои руки к потолочной хуёвине и завязал глаза. Он что, считал, я могу убежать? Нет-нет-нет, никогда больше я не совершу такой ошибки. Я сдался на его волю, героину сдался с потрохами, и всё, что со мной произойдёт в будущем — теперь не мой выбор.

Потолкавшись в коридоре, Рома со своим гостем прошёл в гостиную, а затем сюда, в спальню.

Они стояли тихо, а я нервничал, чувствуя повисшее в воздухе раскалённое напряжение. Ощущал их взгляды, слышал их дыхание, и моё сердце учащённо колотилось в груди. Я не видел и не хотел видеть того, кто стоял рядом с Ромой: если он захочет меня выебать, то лицо его хотя бы не будет сниться.

— Так рассматриваешь его, понравился? — Рома хмыкнул и прошёл вглубь комнаты. За ним последовал и гость.

Осторожный тихий шаг, как у хищника, и смутно знакомый запах — запах опасности и силы. Он остановился точно напротив и удивлённо выдохнул, явно разглядывая меня.

Хорошо, что глаза у меня были завязаны — я мог не встречаться с ним взглядом, под плотной черной тканью мне было достаточно комфортно для того, чтобы просто продолжать дышать и ждать дальнейших действий Ромы. День подходил к концу, я это точно знал, и ждать оставалось недолго. Ну что они могли со мной вдвоём сделать? Отпиздить, выебать?

Мне это страшно не было.

Бояться я мог лишь из-за отсутствия героина, а остальное…

— Нет, — знакомый голос заставил меня содрогнуться. Да ну, ерунда какая, показалось явно. Так говоривший был похож на Беса — та же интонация, жёсткая и властная, те же ноты, блядь. Скажи ещё что-нибудь, ну? Давай же… повтори своё «нет», а лучше что-нибудь более длинное, чтобы я смог удостовериться наверняка, что меня нехило так фигачит. Всего. Одно. Слово. Ну же! — Не против?

Тело обожгла неожиданная боль, а сознание выкинуло странную штуку — раздробилось на множество частей, раскатилось сотней ртутных шариков, я почувствовал себя сразу многими, толпой…