Фандом: Ориджиналы. Бывший студент, бывший пленник Кристалла Душ, а теперь и бывший рыцарь-храмовник. Он попадает в новый мир — странный и в то же время удивительно схожий с нашим миром. Причем реальность эта новая враждебна любому, кто в прямом смысле оказался не от мира сего. Вдобавок, не дремлет и старый враг — Надзиратель за душами, угрожающий жизни алхимика Аль-Хашима. Бесконечна как Вселенная запутанная дорога Небытия. Куда еще она приведет наших героев?
164 мин, 45 сек 4099
Потому, оставив автовокзал, я пересек проспект. И, ступив на тротуар ближайшей улицы города Отраженска, принялся жадно шарить взглядом в поисках чего-нибудь интересного.
Увы, поначалу углядеть ничего не получалось. Если не считать самих названий проспекта и улицы, да и всего города, разумеется. Слишком банальным выглядел раскинувшийся передо мной городской ландшафт. Офисные здания и торговые центры тянулись нестройной шеренгой, сплошь увешанные разномастными вывесками. В промежутках между этими обиталищами делового люда я, неторопливо шагая вдоль улицы, еще примечал какие-то дома-пятиэтажки со скатными крышами. Или жилища посовременнее — высотные и с пропорциями, навевавшими мысли о стесненности, зажатости. Точно соседние здания велели очередному такому дому «подвинуться» и сильно не раскидываться, дабы места хватило всем.
Еще на глаза мне попалась местная гостиница: гигантский серый ящик. Увидь я такой в своем родном мире, подумал бы, что построен он в те времена, когда моим родителям было столько же лет, сколько мне сейчас. Зато название, выложенное большими неоновыми буквами прямо на крыше, было под стать уже современной мне эпохе и родному миру. «Гостиница Азор» — красиво, легко запоминается, но вот что означает, черт поймет.
И все же точной копией моей родины мир этот, дивный и новый, не был. Во-первых, бросая взгляды на проезжую часть и на обочину с припаркованными машинами, я… не находил среди них знакомых марок и логотипов. Ни одной «тойоты», «фольксвагена», или, скажем, «мерседеса»! Ну а во-вторых, за время пути я успел наткнуться взглядом на рекламный щит, встретить подобный которому в моем родном мире вряд ли бы удалось. Куда там! Я на секунду остолбенел даже!
Дело, правда, было не в самом щите. Этого-то добра сомнительной доброты хватало и у нас. Примечательным оказалось содержание, рекламой отнюдь не бывшее. «Суеверная медиакратия — выбор народа!» — красовалась на щите надпись толстыми буквами в косую оранжево-синюю полоску. А фоном для надписи служила картина семейной идиллии. Муж, жена, трое детишек разного возраста: все чистенькие, опрятные и улыбающиеся, расселись на диване перед телевизором. Последний стоял, повернутый к семейству экраном, а к стороннему наблюдателю тыльной стороной.
Лично у меня подобное зрелище вызвало ассоциацию с семейкой Симпсонов из культового мультсериала. Вспомнив сих персонажей, я ухмыльнулся. Хотя, если вдуматься, веселого здесь было мало. Следовало, скорее, посочувствовать народу этого мира, поставленному перед таким сомнительным выбором.
Да и, с другой стороны, авторы щита-плаката разместили его тоже не для веселья.
С такими мыслями я вздохнул и продолжил путь. В следующий раз остановившись перед киоском с надписью «Пресса». Как мне подумалось, лучшим способом узнать чужой мир было познакомиться с его духовной пищей. Даже такого, не самого, мягко говоря, высшего сорта. Ну так высшего и не надо. Главное, думал я, понять чем дышат местные обитатели, во всяком случае, большинство из них. Понять и проникнуться.
С такими вот мыслями я скользнул взглядом по витрине киоска с развешанными-разложенными на ней газетами и журналами. Увы, в первую очередь задержались мои глаза не на чем-то информативном, а на том, что было наиболее ярким, заметным. Конкретно — на газете «Вечерний ParnaSSe». Именно таковым, с двумя «S» и орфографии назло, оказалось ее название.
Газета принадлежала явно к подвиду «желтых» и выглядела цветастой, как костюм клоуна. Прямо под ее названием красовалась большая фотография: портрет какого-то блондинчика, выглядевшего не по-мужски жеманным и глянцевым. Лицо его показалось мне смутно знакомым еще по родному миру. Какой-то не то певец, не то телеведущий. Возможно, я бы даже вспомнил, как зовут, кабы в свое время больше смотрел телевизор.
Выражение лица у блондинчика на фотографии было одновременно удивленным, расстроенным и… без проблеска мысли. Подобные лица бывают на экзаменах у некоторых студентов. Тех, кому страстно хотелось сдать, вот только подготовиться с этой целью они как-то не догадались. Сессия же для них подкралась, как водится, незаметно.
Под стать выражению была и подпись под фотографией. «За что?» — обтекаемо… и ни дать ни взять, глас оскорбленной невинности. Только вот у черствого меня сочувствия почему-то не возникло. Как и интереса к подробностям.
С данной фотографией соседствовала другая, поменьше. Запечатлена на ней была молодая всклокоченная брюнетка, одетая, мягко говоря, слишком легко для прогулок по улицам. Брюнетка стояла, уперев руки в бока, и с лицом, прекрасным-де в гневе. А рядом располагалась надпись весьма двусмысленного содержания: «Удрал не заплатив — Аннекса в ярости!»
С досадой я отвел взгляд и от фотографии, и от дрянной газетенки вообще. Чтобы в следующую секунду натолкнуться на журнал, именуемый совсем уже недвусмысленно: «Play ГолуБой». Там еще, на обложке, шрифтом поменьше был выведен девиз, опасения, увы, только подтверждавший. «Подобное тянется к подобному».
Увы, поначалу углядеть ничего не получалось. Если не считать самих названий проспекта и улицы, да и всего города, разумеется. Слишком банальным выглядел раскинувшийся передо мной городской ландшафт. Офисные здания и торговые центры тянулись нестройной шеренгой, сплошь увешанные разномастными вывесками. В промежутках между этими обиталищами делового люда я, неторопливо шагая вдоль улицы, еще примечал какие-то дома-пятиэтажки со скатными крышами. Или жилища посовременнее — высотные и с пропорциями, навевавшими мысли о стесненности, зажатости. Точно соседние здания велели очередному такому дому «подвинуться» и сильно не раскидываться, дабы места хватило всем.
Еще на глаза мне попалась местная гостиница: гигантский серый ящик. Увидь я такой в своем родном мире, подумал бы, что построен он в те времена, когда моим родителям было столько же лет, сколько мне сейчас. Зато название, выложенное большими неоновыми буквами прямо на крыше, было под стать уже современной мне эпохе и родному миру. «Гостиница Азор» — красиво, легко запоминается, но вот что означает, черт поймет.
И все же точной копией моей родины мир этот, дивный и новый, не был. Во-первых, бросая взгляды на проезжую часть и на обочину с припаркованными машинами, я… не находил среди них знакомых марок и логотипов. Ни одной «тойоты», «фольксвагена», или, скажем, «мерседеса»! Ну а во-вторых, за время пути я успел наткнуться взглядом на рекламный щит, встретить подобный которому в моем родном мире вряд ли бы удалось. Куда там! Я на секунду остолбенел даже!
Дело, правда, было не в самом щите. Этого-то добра сомнительной доброты хватало и у нас. Примечательным оказалось содержание, рекламой отнюдь не бывшее. «Суеверная медиакратия — выбор народа!» — красовалась на щите надпись толстыми буквами в косую оранжево-синюю полоску. А фоном для надписи служила картина семейной идиллии. Муж, жена, трое детишек разного возраста: все чистенькие, опрятные и улыбающиеся, расселись на диване перед телевизором. Последний стоял, повернутый к семейству экраном, а к стороннему наблюдателю тыльной стороной.
Лично у меня подобное зрелище вызвало ассоциацию с семейкой Симпсонов из культового мультсериала. Вспомнив сих персонажей, я ухмыльнулся. Хотя, если вдуматься, веселого здесь было мало. Следовало, скорее, посочувствовать народу этого мира, поставленному перед таким сомнительным выбором.
Да и, с другой стороны, авторы щита-плаката разместили его тоже не для веселья.
С такими мыслями я вздохнул и продолжил путь. В следующий раз остановившись перед киоском с надписью «Пресса». Как мне подумалось, лучшим способом узнать чужой мир было познакомиться с его духовной пищей. Даже такого, не самого, мягко говоря, высшего сорта. Ну так высшего и не надо. Главное, думал я, понять чем дышат местные обитатели, во всяком случае, большинство из них. Понять и проникнуться.
С такими вот мыслями я скользнул взглядом по витрине киоска с развешанными-разложенными на ней газетами и журналами. Увы, в первую очередь задержались мои глаза не на чем-то информативном, а на том, что было наиболее ярким, заметным. Конкретно — на газете «Вечерний ParnaSSe». Именно таковым, с двумя «S» и орфографии назло, оказалось ее название.
Газета принадлежала явно к подвиду «желтых» и выглядела цветастой, как костюм клоуна. Прямо под ее названием красовалась большая фотография: портрет какого-то блондинчика, выглядевшего не по-мужски жеманным и глянцевым. Лицо его показалось мне смутно знакомым еще по родному миру. Какой-то не то певец, не то телеведущий. Возможно, я бы даже вспомнил, как зовут, кабы в свое время больше смотрел телевизор.
Выражение лица у блондинчика на фотографии было одновременно удивленным, расстроенным и… без проблеска мысли. Подобные лица бывают на экзаменах у некоторых студентов. Тех, кому страстно хотелось сдать, вот только подготовиться с этой целью они как-то не догадались. Сессия же для них подкралась, как водится, незаметно.
Под стать выражению была и подпись под фотографией. «За что?» — обтекаемо… и ни дать ни взять, глас оскорбленной невинности. Только вот у черствого меня сочувствия почему-то не возникло. Как и интереса к подробностям.
С данной фотографией соседствовала другая, поменьше. Запечатлена на ней была молодая всклокоченная брюнетка, одетая, мягко говоря, слишком легко для прогулок по улицам. Брюнетка стояла, уперев руки в бока, и с лицом, прекрасным-де в гневе. А рядом располагалась надпись весьма двусмысленного содержания: «Удрал не заплатив — Аннекса в ярости!»
С досадой я отвел взгляд и от фотографии, и от дрянной газетенки вообще. Чтобы в следующую секунду натолкнуться на журнал, именуемый совсем уже недвусмысленно: «Play ГолуБой». Там еще, на обложке, шрифтом поменьше был выведен девиз, опасения, увы, только подтверждавший. «Подобное тянется к подобному».
Страница 4 из 47
