Фандом: Ориджиналы. Бывший студент, бывший пленник Кристалла Душ, а теперь и бывший рыцарь-храмовник. Он попадает в новый мир — странный и в то же время удивительно схожий с нашим миром. Причем реальность эта новая враждебна любому, кто в прямом смысле оказался не от мира сего. Вдобавок, не дремлет и старый враг — Надзиратель за душами, угрожающий жизни алхимика Аль-Хашима. Бесконечна как Вселенная запутанная дорога Небытия. Куда еще она приведет наших героев?
164 мин, 45 сек 4103
На серой как туча стене красовалась свежая надпись ярко-красной краской: «Expansa — навсегда!» Возле одного из подъездов сидели два юнца и девчонка примерно одного с ними возраста. Все трое попивали пиво из металлических банок и вполголоса переговаривались о чем-то своем. Неподалеку, совсем рядом со здешним жалким подобием детской площадки какой-то угрюмый немолодой мужик выгуливал суетливую лохматую собачонку. Еще кто-то пытался завести видавший виды автомобиль. Тот в ответ разрождался сериями кашляющих, стонущих и скрипучих звуков, сквозь которые пробивались«ля-ля тополя» — отзвуки какой-то поп-белиберды из магнитолы.
Ничего особенного, короче говоря. Подобных сценок из жизни горожан хватало везде — включая тот двор, на который выходили окна квартиры Ливнева. Так неужели стоило ради этого тащиться через полгорода?
Окропив подножье железной детской горки, собачонка потрусила дальше. Хозяин нехотя устремился за ней. Один из юных любителей баночного пива не сдержался — изменил принятому в их компании этикету и повысил тон. Вскрик его при этом, как и следовало ожидать, содержал нецензурную брань. Несчастный владелец допотопного автомобиля наконец-то смог завести его и теперь погнал в сторону улицы. Тогда как в противоположную сторону двигалась, соответственно, приближаясь к Ливневу, другая машина. Новенькая, желтая, блестящая. Такси, судя по шашечкам на крыше.
Остановилось такси возле одного из подъездов. Дверца приоткрылась, и наружу выбрался небольшого роста худенький паренек в джинсах и осенней легкой куртке. Не школьник, скорее, студент. Студент! А разъезжает на такси. То есть, вероятнее всего, какой-нибудь мажор, тратящий родительские деньги на учебу, на увеселения и на такие вот способы облегчить жизнь. К подобной публике Ливнев относился с почти инстинктивной неприязнью. Самому-то ему сроду милостей с небес не падало. Всего приходилось добиваться, прилагая уйму сил… а часто, увы, не добиваться.
Зачем-то подойдя поближе и присмотревшись к пассажиру такси, Андрей понял, как обманули его собственные глаза. Как жестко обманули! Ибо на мажора тот парень не походил вовсе. Да и парнем назвать его было сложно: приехавший оказался мужиком зрелым. Немногим моложе Ливнева, пожалуй. Отец семейства — и вовсе не щуплый и невысокий. Отнюдь: здоровенный такой детина, и повыше Андрея, и поплечистее. Даром, что учитель-инвалид и сам был немаленького роста. И телосложенье имел вовсе не хрупкое.
В какой-то момент детина встретился с Ливневым взглядом… и замер не то от удивления, не то от восторга. Так уставился на Андрея, будто у того выросли на макушке рога или третий глаз во лбу прорезался. А может, старого знакомца узнал. Ливнев ведь, вроде, тоже где-то видел бывшего пассажира уже отъезжавшего такси. Не мог только вспомнить, где.
А потом детина открыл рот, чтобы произнести всего одно слово.
— Вилланд?! — аж воскликнул он с выражением изумления.
И словно что-то щелкнуло в голове Андрея Ливнева. Ожили в памяти образы, порожденные уже подзабытыми сновидениями. Словно огромный пласт воспоминаний, доселе затаившийся на дне сознания, рывком всплыл. Явив себя… а заодно и ответы на кое-какие вопросы. Прояснив то, о чем еще миг назад учитель-калека даже не догадывался. Мог лишь предчувствовать. Зато теперь…
— Да ведь ты же… этот… рыцарь… нет, Игорь! — выдохнул он, наконец-то сообразив.
— Увы! Здесь меня зовут Матвей, — детина слегка развел руками. Не столько виновато или с досадою, сколько с иронией.
Ошибки быть не могло, память на лица у меня хорошая. Передо мной, едва выбравшимся из подошедшего к подъезду такси, действительно стоял Вилланд. Охотник из Фьеркронена, успевший стать для меня чем-то большим, чем просто хороший знакомый. Верный спутник в моем посмертном путешествии. Пока я мотался по «государству четырех корон» в поисках нового тела, этот человек бескорыстно делил со мною свое.
Понятно, вынужден был делить — если уж говорить совсем начистоту. Не по собственной воле и уж точно без радости. И когда счастье, наконец, снизошло на нас обоих, даровав мне тело рыцаря-храмовника сэра Готтарда, Вилланд поспешил со мною расстаться. Наверное, даже забыть ту историю пытался, хотя, как я понял, безуспешно. Но несмотря на все нюансы, встреча с этим человеком здесь, в новом мире, приятно меня удивила. Непохоже было, и чтобы Вилланд, увидев меня и узнав, оказался рассержен или огорчен.
Выглядел, правда, отважный бродяга и охотник теперь неважнецки. Вовсе не похожий ни на охотника, ни на бродягу, ни на того отчаянного парня, каким я его знал. Весь ссутуленный, начисто выбритый — с тем тошнотворно-натужным тщанием, что, я думаю, свойственно официантам и молодым робким клеркам. Опущенные плечи казались уже, глаза смотрели на мир уже не с вызовом, но с робостью. Но главной и самой неприятной деталью, что отличала этого Вилланда от моего спутника, была трость. На нее он опирался, хромая и еле-еле переступая по земле.
Ничего особенного, короче говоря. Подобных сценок из жизни горожан хватало везде — включая тот двор, на который выходили окна квартиры Ливнева. Так неужели стоило ради этого тащиться через полгорода?
Окропив подножье железной детской горки, собачонка потрусила дальше. Хозяин нехотя устремился за ней. Один из юных любителей баночного пива не сдержался — изменил принятому в их компании этикету и повысил тон. Вскрик его при этом, как и следовало ожидать, содержал нецензурную брань. Несчастный владелец допотопного автомобиля наконец-то смог завести его и теперь погнал в сторону улицы. Тогда как в противоположную сторону двигалась, соответственно, приближаясь к Ливневу, другая машина. Новенькая, желтая, блестящая. Такси, судя по шашечкам на крыше.
Остановилось такси возле одного из подъездов. Дверца приоткрылась, и наружу выбрался небольшого роста худенький паренек в джинсах и осенней легкой куртке. Не школьник, скорее, студент. Студент! А разъезжает на такси. То есть, вероятнее всего, какой-нибудь мажор, тратящий родительские деньги на учебу, на увеселения и на такие вот способы облегчить жизнь. К подобной публике Ливнев относился с почти инстинктивной неприязнью. Самому-то ему сроду милостей с небес не падало. Всего приходилось добиваться, прилагая уйму сил… а часто, увы, не добиваться.
Зачем-то подойдя поближе и присмотревшись к пассажиру такси, Андрей понял, как обманули его собственные глаза. Как жестко обманули! Ибо на мажора тот парень не походил вовсе. Да и парнем назвать его было сложно: приехавший оказался мужиком зрелым. Немногим моложе Ливнева, пожалуй. Отец семейства — и вовсе не щуплый и невысокий. Отнюдь: здоровенный такой детина, и повыше Андрея, и поплечистее. Даром, что учитель-инвалид и сам был немаленького роста. И телосложенье имел вовсе не хрупкое.
В какой-то момент детина встретился с Ливневым взглядом… и замер не то от удивления, не то от восторга. Так уставился на Андрея, будто у того выросли на макушке рога или третий глаз во лбу прорезался. А может, старого знакомца узнал. Ливнев ведь, вроде, тоже где-то видел бывшего пассажира уже отъезжавшего такси. Не мог только вспомнить, где.
А потом детина открыл рот, чтобы произнести всего одно слово.
— Вилланд?! — аж воскликнул он с выражением изумления.
И словно что-то щелкнуло в голове Андрея Ливнева. Ожили в памяти образы, порожденные уже подзабытыми сновидениями. Словно огромный пласт воспоминаний, доселе затаившийся на дне сознания, рывком всплыл. Явив себя… а заодно и ответы на кое-какие вопросы. Прояснив то, о чем еще миг назад учитель-калека даже не догадывался. Мог лишь предчувствовать. Зато теперь…
— Да ведь ты же… этот… рыцарь… нет, Игорь! — выдохнул он, наконец-то сообразив.
— Увы! Здесь меня зовут Матвей, — детина слегка развел руками. Не столько виновато или с досадою, сколько с иронией.
Ошибки быть не могло, память на лица у меня хорошая. Передо мной, едва выбравшимся из подошедшего к подъезду такси, действительно стоял Вилланд. Охотник из Фьеркронена, успевший стать для меня чем-то большим, чем просто хороший знакомый. Верный спутник в моем посмертном путешествии. Пока я мотался по «государству четырех корон» в поисках нового тела, этот человек бескорыстно делил со мною свое.
Понятно, вынужден был делить — если уж говорить совсем начистоту. Не по собственной воле и уж точно без радости. И когда счастье, наконец, снизошло на нас обоих, даровав мне тело рыцаря-храмовника сэра Готтарда, Вилланд поспешил со мною расстаться. Наверное, даже забыть ту историю пытался, хотя, как я понял, безуспешно. Но несмотря на все нюансы, встреча с этим человеком здесь, в новом мире, приятно меня удивила. Непохоже было, и чтобы Вилланд, увидев меня и узнав, оказался рассержен или огорчен.
Выглядел, правда, отважный бродяга и охотник теперь неважнецки. Вовсе не похожий ни на охотника, ни на бродягу, ни на того отчаянного парня, каким я его знал. Весь ссутуленный, начисто выбритый — с тем тошнотворно-натужным тщанием, что, я думаю, свойственно официантам и молодым робким клеркам. Опущенные плечи казались уже, глаза смотрели на мир уже не с вызовом, но с робостью. Но главной и самой неприятной деталью, что отличала этого Вилланда от моего спутника, была трость. На нее он опирался, хромая и еле-еле переступая по земле.
Страница 8 из 47
