Город призраков

— И все же, — не сдавался я. — Есть одно но. Твоя прекрасная курица Ли-Ли. Она как бы не вписывается в схему. Если она в самом деле грешна, ее непременно бы убрали. Она ведь заигрывает с тобой. А если ее и заставили сыграть эту роль, то почему дело зашло так далеко? Будь она непорочна, верна мужу и строго придерживается морали Жемчужного, она бы никогда не согласилась на эту роль.

И тут Вано неожиданно смутился. Если бы его физиономия не была красной от природы, я бы даже подумал, что он покраснел. Мой большой и уверенный в себе друг вдруг превратился в школьника. Которого словили на бесстыжем вранье. Я приблизился к нему и заглянул в глаза. И, наконец сообразив в чем дело, расхохотался во весь голос.

— Вано! Не может быть?! А как же страстное пышное тело?! Огонь, а не женщина! А?! Ну, от тебя я такого не ожидал. Честно скажу, это семнадцатилетние мальчишки врут на каждом углу о своих победах. Но чтобы ты, здоровый мужик… И перед кем! Зачем, Вано?!

Вано тяжело вздохнул. И отвел взгляд. Ему по-настоящему стало неловко.

— На счет семнадцатилетних мальчишек ты глубоко ошибаешься. Солидные мужики также врут о своих победах до конца дней. И знаешь, по-моему, с возрастом этого вранья становится все больше.

— Главное, что с возрастом оно красочнее и убедительнее, — заметил я. — Значит, эта курица таки верна своему поросенку Ки-Ки.

— Увы, — Вано улыбнулся беззубым ртом и развел руками. — Мне очень хотелось, чтобы это было не так. К тому же она так ловко играла эту роль. Все время держала меня на коротком поводке. Все время казалось — вот еще чуть-чуть… И я подумал, рона или поздно — это случится. Поэтому и похвастался тебе, ну, несколько раньше.

Я погрозил пальцем.

— Ты опорочил честную женщину, Вано. Тебе нет прощения. А во-вторых, ты чуть не подставил ее под пулю. Представляешь, если бы я ненароком взболтнул… Ее могли запросто пристукнуть за грехи.

— Вряд ли, — Вано махнул рукой. — Если Модест придумал этот спектакль, он бы сообразил, что к чему. Кстати, не пора ли его наведать!

— На смертельном ложе, — заметил я.

— Очередной блеф. Явно, что он вообще не болен. И скорее всего, Ступаков с ним в сговоре. Они вместе придумали про болезнь, чтоб отвести подозрения от Модеста.

Похоже, что Ступаков не только собирался жить вечно, но и сколотить приличное состояние. Поскольку был лих на помине. Раздался телефонный звонок, и мы услышли его взволнованный голос.

— Это вы, Никита? Надеюсь, вы уже связались с Заманским? Модест Демьянович крайне плох. И если не поторопиться, боюсь, будет поздно. У него начались страшные боли. Я дал морфий, и пока он уснул. На некоторе время ему полегчает, но я очень прошу вас поторопиться. Да, кстати, учитель хочет вас видеть. Он собирается сообщить что-то важное. Я право не знаю. Боюсь, что он умирает…

— О, Боже! — я не выдержал и почти кричал в трубку. — Почему вы не позвонили сразу! Каждая минута на счету! Вы… Вы…

Мне ответил строгий и решительный голос.

— Я знаю, что делаю, молодой человек. Я врач. И прекрасно понимаю, свои задачи. Если бы я вам тотчас сообщил о его состоянии, вы бы потревожили его сон. А сейчас для него главное — полный покой. И поверьте, уж мне то известно, что необходимо больному в первую очередь.

И не дожидаясь моих возражений, Ступаков повесил трубку.

— Ну что? Дела совсем плохи? — спросил Вано.

— Похоже, мы не все просчитали. Модест нуждается в священнике. И похоже, нам предстоит выполнить эту миссию и отпустить ему грехи.

— Ты думаешь, мы услышим раскаяние?

— Я думаю, нам нужно спешить. Чтобы потом самим не раскаяться.

Мы выскочили из гостиницы. И у самых ворот столкнулись с Сенечкой Гореловым. Он был крайне взволнован. И глотая слова пытался нам что-то объяснить. Но Вано тут же перебил его.

— Прекрасно, что ты здесь. Боюсь, нам понадобится свидетель. И ты как нельзя кстати.

То,. что по пути нам рассказал взволнованный и взъерошенный Сенечка, нас не удивило. А по выражению лица Вано я понял, что он растроился. Поскольку из него вышел никудышный психолог.

Оказалось, что этот подслеповатый, глуховатый и придурковатый старичок Котов страдает не такими уж и серьезными провалами памяти. Более того — он оказался довольно прытким малым. И уже разнес на всю округу новость, что у него украли единственную фотографию графа. Бесценную вещь, обладателем которой является искючительно он.

— Я хочу поместить этот снимок в своей газете, — размахивал руками Сенечка. — Жемчужане просто обязаны увидеть основателя своего города.

— Обязательно, Сеня, — успокоил его Вано, когда мы уже вошли в дом учителя. — Только к ней должна быть приложена статья. Считай — твой звездный час пробил. Немного терпения — и ты поймешь основную мысль этой статьи. А вместе с тобой поймем и мы…