Город призраков

— Так не пойдет, — замотал он своей черной кудрявой головой. — В день вашего приезда произошло убийство. И вы находились недалеко от места преступления. Советую, ребятки, об этом подумать. К тому же мне еще необходимо всех опросить. И вас в том числе. Так, что — увы. Позагорайте пока на нашем пляже. Он, кстати, очень хорош. Чистота — райская!

— Нам ваш рай уже вот где, — и Вано провел ладонью по своей бычьей шее.

Но Гога его не услышал. Его взгляд с жадностью пробегал по столу. И вскоре шеф милиции уже вовсю уплетал баклажаны.

Нам было не интересно смотреть за его двигающейся челюстью и любоваться, как струйки молока стекают по его чернющим пышным усам. Жалея о парном свежем молочке, которое нам так и не довелось испробовать. Мы молча поднялись на второй этаж.

Едва мы поравнялись с комнатой профессора, дверь тот час отворилась. Судя по всему, Заманский прислушивался к нашим шагам.

— Молодые люди, — тихо сказал он. — Мне нужно с вами срочно поговорить.

Однако только мы попытались сделать шаг навстречу, как профессор закрыл грудью дверной проем.

— Нет-нет, только не у меня. Если вы позволите, я пройду ваш номер.

Нам ничего не оставалось, как позволить.

Профессор вел себя неспокойно. На наше любезное предложение присесть он так и не отреагировал. Он нервно пересекал комнату вдоль и поперек своими крупными шагами. При дневном свете я его разглядел более точно.

Он был не так молод, как мне показалось вчера вечером. Глубокие морщины исполосовали его красивое лицо. Но не испортили, напротив, они делали его более мужественным и привлекательным.

— Я, право, не знаю с чего начать, — наконец произнес он. — Вам может это показаться глупостью, но… Мне бы хотелось высказать предположения по поводу этого несчастья.

— Мы бы с удовольствием выслушали вас, профессор, но, боюсь, это ничего не даст. Мы собираемся покинуть ваш город.

— Да? — он сделал вид, что удивился. Но, по-моему, он уже давно знал об этом. Или по крайней мере догадывался. И я оказался прав.

— Дело в том. Я бы хотел попросить вас… Конечно, вы вольны поступать, как угодно. Но… Я хочу, чтобы вы правильно меня поняли. В этом городе крайне отрицательно относятся к Угрюмому. Кроме его дочери, безусловно. И на мой взгляд, следствие будет вестись необъективно. Город только свободно вздохнет. Если Угрюмого осудят. А вы — люди незаинтересованные. Вот я и подумал…

Слишком уж осторожно он выражался. Судя по-всему он не верил, что преступление совершил Угрюмый. Или был лично заинтересован в его оправдании. И я резко повернулся к профессору и прямо спросил, глядя ему в глаза.

— Скажите, профессор, вы знали Угрюмого раньше?

Едва заметная тень пробежала у него по лицу. Но он тут же взял себя в руки.

— Я не понимаю, о чем вы? И как я мог быть с ним знаком? Мы совершенно разные люди. У нас совершенно противоположные интересы и круг общения. Просто… Просто мне жаль этого человека, к которому все относятся с предубеждением. И потом… Вы знаете. В последнее время он, как мне показалось, в некотором роде подружился с убитым адвокатом.

Я искренне удивился этому заявлению. А Вано саркастически отметил:

— Но, насколько я понимаю, Угрюмый и адвокат тоже совершенно разные люди. И у них тоже противоположные интересы и круг общения. Что их могло связывать?

— Людей, бывает, связывают совершенно неожиданные вещи. Независимо от их интеллекта.

— Вы что-то знаете, профессор?

— Я ничего не знаю, — сухо ответил он. — И поскольку вы все-таки решили уехать, думаю, меня ничего здесь больше не задерживает. Всего доброго, молодые люди.

— Ох, что-то темнит этот ученый, — заметил Вано, когда тот скрылся за дверью. — Интересно, чем он тут занимается целыми днями?

— Похоже, он не любит распространяться на эту тему. И, если честно, нас это нисколечко не должно интересовать. Я вообще считаю, что чем меньше мы будем знать, тем проще будет отсюда смыться. Удивительно, что Модест еще молчит. Как этот сплетник упустил возможность обсудить такое событие.

Напрасно я это сказал. Дурак. Я ведь давно знал, что мысли частенько материализуются. Особенно дурные. И действительно. Затрезвонил телефон. И я с опаской взял трубку.

Ну, конечно. Это уважаемый учитель наконец-то решился потрепать языком!

— Ох-ох-ох, — долго и протяжно вздыхала трубка. — Не представляю, чтобы такое могло случиться именно в нашем городе. Просто невероятно. Какой позор! Какое бесчестье! Я знал, что пребывание в городе людей подобных Угрюмому не приведет к добру. И все же… Все же к людям нужно относиться милосердно. Не могли же мы изгнать его из своей родины.

— Главное, что убийца найден,— коротко ответил я. Желая поскорее завершить разговор.

— Вы так думаете! — воскликнул он. — Нельзя ни в чем быть до конца уверенными молодые люди!

— Вы себе противоречите, Модест Демьянович! Вы сами только что сказали, что Угрюмый…