Город призраков

— Вот тебе раз! Уж не считаешь ли ты, что я взялся за это дело исключительно с целью запутать следствие в пользу Угрюмого? Нет, милая, да будет тебе известно, что наше агентство пользуется такой популярностью за то, что истина для нас превыше всего. И не меньше!

— Но, Ник, — Белка растерялась. — Пойми, это не имеет к делу никакого отношения. Я тебе скажу… Честное слово! Он тогда был у гостиницы потому, что хотел меня разыскать. Он подозревал, что я могу пойти к вам. Он же видел, как я на тебя смотрела на вокзале. Он же не слепой! Вот и все! Он просто за меня боялся. Но к тому времени, как он подошел, я уже убежала. И мы разминулись. Но он же не мог знать этого. Это все — стечение обстоятельств! Честное слово! И если ты об этом расскажешь в милиции. Они неправильно все растолкуют. Это же ясно, как Божий день! Они просто подумают, что отец выслеживал адвоката. Чтобы убить.

Возможно, Белка говорила правду. А возможно, и нет. Я не мог верить до конца этой взбалмошной девчонке. Но и не верить ей я тоже не мог. Я всегда склонен был верить людям, которые мне симпатичны.

— Значит, ты говоришь, отец беспокоился за твою нравственность?

Она с готовностью закивала головой.

— Да, да, Ник! Я у него единственное, что осталось в жизни. И я единственная, кто теперь сможет ему помочь. Конечно, с твоей помощью.

— В таком случае, скажи, почему Угрюмый не позвал на помощь, как только заметил труп? Почему первым делом он стал шарить у него в карманах? Ответь честно, глядя мне в глаза. И еще: скажи, в прошлом за ним числятся такие делишки?

— Наш милый старикашка Модест уже тебе успел сообщить! Так-так… Да, мой папа сидел в тюрьме. Но не за воровство! А за хулиганство! — сказала она почти с гордостью. Словно он отбывал наказание как борец за свободу и независимость несчастных колониальных стран.

— Случайно ударил кого-то камнем по голове? Или кого-то так же случайно задушил шнурком от ботинок?

Конечно, говорить этого мне не следовало. Как бы то ни было, она была его дочерью. И она тут же это продемонстрировала.

Белка вскочил с места, отшвырнув в сторону плед. Она стояла передо мной в моей рубашке, едва достающей до острых коленок. И была прекрасна как никогда. К ее бронзовому загару удивительно подходила моя светлая рубашка. Но я не успел сделать ей этот комплимент. Поскольку она, как разъяренная кошка, подскочила ко мне и вцепилась своими острыми коготками в мои плечи. И начала их трясти. И ее личико перекосилось от гнева. И стало еще прекрасней. И я словил себя на мысли, что мне почему-то нравятся такие бурные сцены. Особенно когда их устраивают такие прелестные дикарки.

Однако надо было вовремя остановить новое возможное кровопролитие. И мне это не составило большого труда. Белка была сильной и цепкой. Но не настолько, чтобы я не смог легко отшвырнуть ее в сторону. И силой вновь усадить в кресло. Склонившись над ее перекошенным личиком, я прошептал.

— Запомни, девочка. Если хочешь, чтобы я тебе помогал, постарайся держать себя в руках. Ты поняла? Не думаю, чтобы бурные проявления твоих чувств пошли на пользу Угрюмому. В ином случае можно легко сопоставить ваши темпераменты. Неконтролирующая свои чувства дочка такого же эмоционального отца. Люди, способные в порыве гнева на многое… Ты меня поняла?

Она меня прекрасно поняла. Но злиться не перестала.

— Если ты взялся за это дело, это еще не значит, что можешь оскорблять всех подряд. Мне этого в жизни и так хватает. Во — по горло!

Мы настолько увлеклись выяснением отношением, что начисто забыли о Вано. И только когда он угрожающее кашлянул, мы на удивление дружно повернули к нему головы.

Вано так же стоял у приоткрытого балкона, но уже повернувшись к нам лицом. Он явно решил произнести речь.

— Та-а-ак, — не очень обнадеживающе начал мой друг. — Я лично не вижу ничего такого, за что можно было бы уцепиться. К тому же у меня ощущение, что эта девочка и не собирается нам помогать. Явно она что-то не договаривает. Но что? — вот вопрос.

— А вы… — возмутилась Белка, — а с вами вообще никто не собирается разговаривать!

— Где ты училась, девочка? — вскипел Вано. — В какой-такой школе учат правилам дурного тона!

— Я почти не училась. Мне и так хорошо, — огрызнулась Белка.