Город призраков

— Потому что если я туда зайду, то умру от стыда.

И я потащил Вано за собой. Рассказав ему по дороге все увиденное. Упустив разве что пересказ некоторых сцен из порнофильма. Поскольку мой язык не привык к пошлятине. При выходе я заметил охраннику, что мэр так увлечен обедом, что, видимо, не слышал нашего стука. Поэтому не стоит ему сообщать, что мы заходили. И что мы хотим сделать ему сюрприз. И зайдем чуть позже.

Впрочем это было излишне, поскольку охранник все равно ничего не понял. Он все еще пребывал во власти прочитанного. Я бы не удивился, увидев, что он читает какой-нибудь порнороман с картинками. Поэтому похлопал его по плечу и пообещал в ближайшее время подарить полное собрание сочинений Льва Толстого.

На улице Вано дал волю своим чувствам. Он так долго хохотал, схватившись за живот, что я подумал, не треснуть ли его разок. К счастью обошлось без насилия. Вано успокоился и вытер рукавом цветастой рубашки слезы.

— Ну и ну! Бедный Модест. Знал бы он про интересы своих учеников!

— Да ну их! Я даже рад, что это обычные люди. Со своими дурными наклонностями. Во всяком случае их идеальность все время казалась мне подозрительной. А теперь все становится на свои места. Не могу только взять в толк, как можно променять свою красавицу Диану на эту дурнушку-помпушку Галочку. У него что, извращенный вкус?

— Дурак ты, Ник! А я очень даже понимаю мэра. У него как раз со вкусом все в порядке. Как можно жить с такой жердей как Диана! А эта пышечка вполне ничего. Мэру просто надоело спать с вешалкой.

Я решил, что о вкусах не спорят. Тем более с Вано. Он считал, что всего должно быть много. И еды, и выпивки, и женщины. Иначе не насытишься. Поэтому чтобы не продолжать бессмысленную дискуссию, мы решили на время разойтись. Вано отправился к Ступакову, чтобы попытаться расколоть его на тему рака. А я решил повидаться с Сенечкой. Чтобы посплетничать, как подружки. Сенечка был открыт более всех остальных, и ему, наверняка, доставляет удовольствие перемывание косточек остальных жителей Жемчужного.

Мне уже даже нравился этот городок. И не только из-за его слабостей. Здесь не надо тратить много времени на поиски кого-либо. За день только на центральной дороге, ведущей в гостиницу, можно запросто несколько раз встретить нужных тебе людей. И когда мне повстречался Сенечка, бодро шагающий, размахивающий руками и весело напевающий что-то вполголоса, я обрадовался. И схватил его за воротник клетчатой рубашки.

— Попался дружок?

Сенечка остановился и подмигнул.

— А что, я должен был непременно попасться.

— Во всяком случае, дружок, — продолжал ворковать я, — ты мне более всех симпатичен в вашем паршивом городке.

— Весьма польщен, — хохотнул Сенечка. — Но я предпочитаю женщин.

— Вот о женщинах мне бы с тобой и хотелось поговорить.

— Я подозревал, Ник, что ты старый бабник! — Сенечка довольно потер руки. — Ну и на кого ты запал? Я могу посодействовать. Только если это паршивая девчонка, у которой ты прохлаждался этой ночью, то я умываю руки. С ней сам разбирайся. И смотри — не попади в неприятную историю. Она уже всему городу растрепалась, что вы с ней не просто друзья. Это же надо, я пришел поддержать эту сумасбродку. Но как оказалось, ей болельщики уже ни к чему.

Ох уж мне эта Белка! Пусть только попадется мне под руку! И желательно — тонущей в море. Уж теперь я ее точно спасать не стану. А напротив, помогу побыстрее пойти на дно.

— Нет, Сенечка. Это не про Белку. Да и к чему мне она? Ну, если западать, то по крупному. Как ты считаешь? Например, как тебе жена мэра?

Бодрое настроение Сенечки мгновенно улетучилось. Он даже нахмурился. Что крайне не шло к его милому веснушчатому личику.

— При чем тут жена мэра? Жена мэра замужем за мэра.

— Ну об этом я догадываюсь. Но разве замужние женщины не влюбляются?

— Ладно, Ник. Я понял, к чему ты клонишь. Только не могу взять в толк, какая паршивая свинья тебе об этом растрепалась. В любом случае, давай выпьем по стаканчику. А там я, может, тебе и объясню, что с замужними связываться опасно. Хотя это и придает связи пикантность.

Мы пропустили по стаканчику в уже знакомом местечке. Официант Левушка услужливо разлил нам того же коньячку. И предложил той же морской капусты. Про себя я отметил, что сегодня опять прийду в гостиницу голодным пожирать акульи плавники.

Сенечка смачно крякнул, опрокинув рюмашку. И развалился на стуле.

— Все-таки жизнь прекрасна, Ник? Ты это не находишь? И прекрасной ее делают совсем незначительные вещи. Чуть коньячку, чуть закусочки, чуть любви. А рядом — синее-синее море. Разве это не рай?

— Мне уже говорили, что ты поэт. Только как насчет рая, который проповедует ваш уважаемый учитель Модест Демьянович. Мне кажется, он его представляет иначе?

— Вот тут-то все и дело! Модеста меньше всего хотелось бы обидеть! Он так в нас верит! И мы его надежды вполне оправдываем. Мы серьезно относимся к делу, мы не напиваемся на улицах, у нас нет притонов. У нас всего понемножку.

— И все шито-крыто…