Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
317 мин, 45 сек 2858
Отвечаю резко. Не понимаю, что сейчас здесь происходит? Что значит «спал и не дышал»? Мужик смотрит на меня с искренним удивлением, а потом убирает все медицинские принадлежности обратно в чемодан.
— Иногда, когда человек крепко спит, пульс не прощупывается. Он есть, но очень слабый. При крепком, глубоком сне это редкое, но вполне нормальное явление. Дыхание становится поверхностным…
Он продолжает объяснять, а я смотрю на Кирю, и внутри меня загорается огонек надежды. Он думал, что я умер? Вызвал врача для меня? Он переживает! Или же это просто нежелание того, чтобы у тебя дома кто-то откинулся… Руку подношу к щеке, чувствую, как она немного припухла.
— Вот мазь, это для век, чтобы снять отёк, — мужик поднимается и смотрит на меня с сожалением. — И запомните: праздная жизнь — это, конечно, хорошо, но до поры, до времени. Наркотики ни к чему хорошему не приведут. Больше отдыхайте.
Праздная жизнь? От слов врача я зареветь готов.
Пока Кирилл выпроваживает его, возвращаюсь в комнату, падаю на диван и прячусь под одеялом. Больше отдыхать? Это значит больше спать, хорошо питаться и чаще дышать свежим воздухом?
Не в этой жизни. На том свете отосплюсь.
Через некоторое время слышу тихие шаги в комнате. Киря идёт к дивану, вздыхает тяжело.
— Поднимайся, — говорит. — Врач сказал, что тебе нужен свежий воздух.
— Мне хватает кондиционера, спасибо.
Желание куда-либо идти отсутствует напрочь. Да еще с разбитой мордой. Хорошо Киря приложился. Ударил меня…
— Не спорь со мной. Поднимайся. Вот твои вещи.
Встаю, к окну отворачиваюсь и одеваюсь. Из подъезда выходим, вновь вижу тех же двух парней, с одним из которых Кирилл спит. Уверен, что спит, иначе бы меня не окидывали таким ревностным, ненавидящим взглядом.
Уже не так жарко. Вечер. Город поглощают сумерки. Высокие здания светятся яркими цветными огнями. Поток машин нескончаемый, ощущение, что Город Теней — туристический городок, в который приезжают отдохнуть богатые и знаменитые. Множество гостиниц с прилегающими заполненными автомобильными стоянками; очереди у борделей, переполненные автозаправки и невероятное количество больших и маленьких цветастых торговых центров. Останавливаемся у одного из них. Видимо, Кирилл решил по магазинам пройтись. Заходим, сразу на эскалатор. Второй этаж: сотни знакомых лейблов на вывесках, куча красивых кованых лавочек, деревья в больших горшках. Всё блестит, переливается, щиплет глаз.
— Очки тебе купим. И щётку зубную.
Домой возвращаемся за полночь. Я устал, хочу есть и спать. Кирилл зевает, несёт к подъезду большой пакет из продуктового магазина, в который мы заехали на обратном пути. Я волочусь следом. Запинаюсь о бордюр, чуть не падаю. Кирилл что-то тихо бубнит. Он устал от моей компании, я чувствую. А с другой стороны — зачем выкупил меня на неделю? Ну, понятно дело, поиздеваться. Вспомнить прошлое, припомнить обиды. Да, он обижен. Обижен на то, что я уехал тогда. Есть ли смысл обсуждать с ним это? Наверное…
В квартире после манипуляций с маленьким пультом начинает играть тихая музыка. Включается освещение, небольшая плазма на стене в кухне.
— Раздевайся.
Только в квартиру же зашли! Оборачиваюсь к Кириллу, смотрю вопросительно, а он ждёт, сложив руки на груди.
— Надо было зайти в магазин и купить тебе нормальную одежду. В этой ты как…
Резко стаскиваю с себя футболку, кидаю на пол. Я как шлюха! Конечно! Что же он замолчал, надо было договаривать до конца! Джинсы стягиваю, не расстёгивая ширинки, они и так на бёдрах висят. Трусы летят следом. Носки туда же, резинку для волос.
Остаюсь голый, прохожу к барной стойке и под внимательным взглядом Кирилла наливаю себе в стакан немного коньяка из открытой бутылки. Делаю глоток, обхожу стойку и чуть отодвигаю барный стул, чтобы сесть. Специально двигаю медленно, чтобы металлические ножки мерзко тёрлись о кафель. Разворачиваю стул наоборот и сажусь, облокачиваясь на спинку руками. Не смотрю на Кирилла, только слышу его тихий, издевательский смешок.
Он проходит к столу, выкладывает продукты из пакета. Что-то сразу убирает в холодильник, что-то — в шкафчик. Затем проходит за стойку, наливает себе и, облокотившись на нее, делает глоток. На меня смотрит изучающе, я на него — обиженно, гордо задрав подбородок. Надо поговорить. Я должен сказать ему, почему уехал. Хотя бы попытаться объяснить.
— Кирь…
— Не называй меня Кирей, — обрывает резко и делает очередной глоток. Следую его примеру, допиваю коньяк. Язык обжигает, по венам тепло разливается.
— Я уехал, потому что не мог…
— Замолчи.
— Я не мог остаться. Я должен был попытаться начать всё с начала!
— И как? — он смотрит на меня с горькой усмешкой. — Получилось?
Дрожащей рукой тянусь к бутылке. Кирилл успевает первым: берет бутылку и ставит её на полку.
— Тебе вообще пить нельзя.
— Ты переживал за меня?
Смотрю во все глаза, пытаюсь отыскать в его взгляде что-нибудь… Что-нибудь родное, близкое. Он обходит стойку, приближается ко мне сзади, прижимая мои руки к спинке стула.
— Ни капли.
— Иногда, когда человек крепко спит, пульс не прощупывается. Он есть, но очень слабый. При крепком, глубоком сне это редкое, но вполне нормальное явление. Дыхание становится поверхностным…
Он продолжает объяснять, а я смотрю на Кирю, и внутри меня загорается огонек надежды. Он думал, что я умер? Вызвал врача для меня? Он переживает! Или же это просто нежелание того, чтобы у тебя дома кто-то откинулся… Руку подношу к щеке, чувствую, как она немного припухла.
— Вот мазь, это для век, чтобы снять отёк, — мужик поднимается и смотрит на меня с сожалением. — И запомните: праздная жизнь — это, конечно, хорошо, но до поры, до времени. Наркотики ни к чему хорошему не приведут. Больше отдыхайте.
Праздная жизнь? От слов врача я зареветь готов.
Пока Кирилл выпроваживает его, возвращаюсь в комнату, падаю на диван и прячусь под одеялом. Больше отдыхать? Это значит больше спать, хорошо питаться и чаще дышать свежим воздухом?
Не в этой жизни. На том свете отосплюсь.
Через некоторое время слышу тихие шаги в комнате. Киря идёт к дивану, вздыхает тяжело.
— Поднимайся, — говорит. — Врач сказал, что тебе нужен свежий воздух.
— Мне хватает кондиционера, спасибо.
Желание куда-либо идти отсутствует напрочь. Да еще с разбитой мордой. Хорошо Киря приложился. Ударил меня…
— Не спорь со мной. Поднимайся. Вот твои вещи.
Встаю, к окну отворачиваюсь и одеваюсь. Из подъезда выходим, вновь вижу тех же двух парней, с одним из которых Кирилл спит. Уверен, что спит, иначе бы меня не окидывали таким ревностным, ненавидящим взглядом.
Уже не так жарко. Вечер. Город поглощают сумерки. Высокие здания светятся яркими цветными огнями. Поток машин нескончаемый, ощущение, что Город Теней — туристический городок, в который приезжают отдохнуть богатые и знаменитые. Множество гостиниц с прилегающими заполненными автомобильными стоянками; очереди у борделей, переполненные автозаправки и невероятное количество больших и маленьких цветастых торговых центров. Останавливаемся у одного из них. Видимо, Кирилл решил по магазинам пройтись. Заходим, сразу на эскалатор. Второй этаж: сотни знакомых лейблов на вывесках, куча красивых кованых лавочек, деревья в больших горшках. Всё блестит, переливается, щиплет глаз.
— Очки тебе купим. И щётку зубную.
Домой возвращаемся за полночь. Я устал, хочу есть и спать. Кирилл зевает, несёт к подъезду большой пакет из продуктового магазина, в который мы заехали на обратном пути. Я волочусь следом. Запинаюсь о бордюр, чуть не падаю. Кирилл что-то тихо бубнит. Он устал от моей компании, я чувствую. А с другой стороны — зачем выкупил меня на неделю? Ну, понятно дело, поиздеваться. Вспомнить прошлое, припомнить обиды. Да, он обижен. Обижен на то, что я уехал тогда. Есть ли смысл обсуждать с ним это? Наверное…
В квартире после манипуляций с маленьким пультом начинает играть тихая музыка. Включается освещение, небольшая плазма на стене в кухне.
— Раздевайся.
Только в квартиру же зашли! Оборачиваюсь к Кириллу, смотрю вопросительно, а он ждёт, сложив руки на груди.
— Надо было зайти в магазин и купить тебе нормальную одежду. В этой ты как…
Резко стаскиваю с себя футболку, кидаю на пол. Я как шлюха! Конечно! Что же он замолчал, надо было договаривать до конца! Джинсы стягиваю, не расстёгивая ширинки, они и так на бёдрах висят. Трусы летят следом. Носки туда же, резинку для волос.
Остаюсь голый, прохожу к барной стойке и под внимательным взглядом Кирилла наливаю себе в стакан немного коньяка из открытой бутылки. Делаю глоток, обхожу стойку и чуть отодвигаю барный стул, чтобы сесть. Специально двигаю медленно, чтобы металлические ножки мерзко тёрлись о кафель. Разворачиваю стул наоборот и сажусь, облокачиваясь на спинку руками. Не смотрю на Кирилла, только слышу его тихий, издевательский смешок.
Он проходит к столу, выкладывает продукты из пакета. Что-то сразу убирает в холодильник, что-то — в шкафчик. Затем проходит за стойку, наливает себе и, облокотившись на нее, делает глоток. На меня смотрит изучающе, я на него — обиженно, гордо задрав подбородок. Надо поговорить. Я должен сказать ему, почему уехал. Хотя бы попытаться объяснить.
— Кирь…
— Не называй меня Кирей, — обрывает резко и делает очередной глоток. Следую его примеру, допиваю коньяк. Язык обжигает, по венам тепло разливается.
— Я уехал, потому что не мог…
— Замолчи.
— Я не мог остаться. Я должен был попытаться начать всё с начала!
— И как? — он смотрит на меня с горькой усмешкой. — Получилось?
Дрожащей рукой тянусь к бутылке. Кирилл успевает первым: берет бутылку и ставит её на полку.
— Тебе вообще пить нельзя.
— Ты переживал за меня?
Смотрю во все глаза, пытаюсь отыскать в его взгляде что-нибудь… Что-нибудь родное, близкое. Он обходит стойку, приближается ко мне сзади, прижимая мои руки к спинке стула.
— Ни капли.
Страница 16 из 83
