Город Теней

— Скажи Бесу, что он нужен в блоке. Там мудак один погром в камере устроил и соседа убил.

Теперь заключенные, затравленные, психованные, убивают друг друга. Словами не передать, насколько мерзко и жалко слышать о таком. Надеюсь, видеть мне этого не придется.

— Я чё, на секретаршу похож? Сам скажи! — говорю твёрдо, но негромко, пытаясь сделать голос более грубым.

Охранник скалится, подходит ближе и, протянув руку за моё плечо, стучится в спальню.

— Борзый какой. Откуда ты вылез? — говорит он тихо.

Хочу послать его подальше, но молча отхожу в сторону. Разговор в спальне прерывается, и в проёме показывается Бес.

— Чего тебе? — голос недовольный, но, судя по выражению лица, настроение очень даже неплохое.

— В седьмой камере парня убили. Сосед его убил. Что с ним делать прикажете? — спрашивает охранник и на меня косится, а я молюсь, чтобы Тёма в коридор не выглянул. Он же любопытная Варвара, вполне может. Медленно отхожу дальше, к соседней комнате.

— Блядь, — Бес выходит в коридор и закрывает за собой дверь. — В карцер его, а тело — домой, к родителям.

— Карцер занят, — сообщает охранник. — Надо наказать, иначе сейчас все пойдут друг друга резать…

— Ладно, иди. Минут через пять буду, — Бес хмурится, потом поворачивается ко мне и слегка улыбается. — У тебя уши горят.

— Ещё бы! Столько вранья из ваших уст за один вечер, странно, что меня ещё не разъело в пыль.

Бес даже не удивляется, только посмеивается моим словам.

— Мне тоже смешно, — продолжаю. — Гуманитарный класс, журналистика. Ебануться, не встать.

Смотрю на свои ботинки, прячу глаза — какая ж тут охренительная платформа, я ростом почти с Беса. Он не отвечает, открывает дверь и заходит в спальню.

Чего я прицепился к его дурацкому обучению? Да всё просто: не выношу ложь. Сам вру, все вокруг врут, но это не значит, что я люблю, когда врут мне. Он же там в комнате своей сидит и, зная, что я слушаю, специально пиздит.

Бесит, что Артём, как дурак, верит каждому слову. На какое-то время даже забываю, ради чего я здесь — так сильно хочется узнать правду, а в следующие секунды, когда внутри спальни происходит небольшой спор между Бесом и Тёмой, у меня внутри всё переворачивается:

— Ты же говорил, что хочешь показать, как устроен лагерь! Ты сам говорил, а теперь я должен сидеть здесь? Уже три дня сижу, Костя! Я хочу с тобой! Я хочу… увидеть, что там случилось!

— Артём…

Бесу даже нечего сказать, зато я могу! Готов ворваться в спальню и встряхнуть Тёму хорошенько. Надавать по щекам или просто ёбнуть так, чтобы подобные мысли вылетели из его головы. Зачем ему смотреть на то, что происходит в блоке? Что, блядь, у тебя в голове, Артём?

В спальне движение: быстрые шаги по комнате, кто-то из них открывает дверь шкафа, копошится в вещах.

— Без меня никуда не ходить! — вдруг рявкает Бес и выходит в коридор.

— Что ты делаешь? — спрашиваю. Готов заорать, но Артём услышит. Шиплю и сразу закашливаюсь. — Ему не нужно это. Я не хочу, чтобы он видел это! Там же… мертвец в камере лежит!

— Реши все проблемы, Кирилл! Поговори с ним, и никто ничего не увидит! Или держи его силой в комнате! — он чуть толкает меня и идет в соседнюю спальню. — Сюда.

Дверь открывает, я захожу за ним.

— Он увидит меня, ты этого хочешь?

— Не увидит, — говорит он и из кармана вытаскивает какую-то тряпку. Черную, эластичную.

— Чулок? Хочешь, чтобы я с этой херней на бошке ходил?

— Тут без вариантов. Я тебя и в очках, и замотанного в простыню узнаю из десятка людей. А Артём?

— Тогда и это не поможет, — отвечаю, но чулок беру. Ткань плотная, дырки для глаз и рта и небольшая прорезь для носа. Чулок обтягивает лицо, и теперь я, наверно, похож на среднестатистического грабителя банков.

— Отлично смотришься, — хмыкает он. — Пошли, — выходим в коридор. — Постарайся держаться дальше от него: от тебя даже запах специфический, по которому можно узнать. И голос не искажай, просто молчи, а то звучит глупо. И еще…

Он на секунду прерывается, смотрит на меня и раздумывает над чем-то.

— Так где ты учился? — вырывается само собой. Говорю спокойно, смотрю на Беса без тени интереса. Как-то хочется оправдать своё любопытство, но ничего не лезет в голову. Да — это даже не презрение к его обману, а интерес, который развился сам по себе. Как сорняки растут на грядках — так и у меня внутри интерес разрастается с каждой секундой. — Давай же, удиви меня.

— Я учился дома, — отвечает он. Глаза светятся — Бес улыбается. — Учителя приходили сами.

— А универ? Был? Ректор и преподы прилетали к тебе на голубом вертолёте?

— Был-был, — он готов рассмеяться, я и сам едва сдерживаюсь. Такой он наглый, сволочь, даже не попытался скрыть того, что наврал. Хватается за ручку двери, поворачивает её. — Инженер-проектировщик я с нулевым опытом работы в этой области. Всё, Кирилл, будь готов…