Городок

Старинный монастырь, торговый центр, заводишко, нет, целых два, отравленная ими речка и три десятка средних и маленьких магазинчиков, разбросанных по городу тут и там. Ах да, ещё рынок, который летом больше похож на муравейник от понаехавших дачников. Когда я в первый раз шёл по улицам этого странного городка, я поразился количеству пропавших там людей: все столбы и остановки были обклеены объявлениями о пропавших людях — там пропал мужчина, там подросток, там ребёнок. Я остановился возле одного читаю: «Женщина, 37 лет, ушла из дома на работу и не вернулась. До работы 200 метров, дома остался маленький ребёнок». Размышляю, куда она могла подеваться, взрослая опытная, работает в городской администрации… просто в голове не укладывается. Чуть ниже висел другой листок с текстом: «Никогда не убивайте мух, отрывая им лапки. Этот путь ведёт к деградации личности и превращению её в маньяка. Просто повесьте липкую ленту». Мне показалось, что в этих словах есть какая-то метафорическая связь с пропавшими людьми.

Я тогда ещё не знал, что на лесной дорожке, которая ведёт от станции к городку, пропало только за последние полгода 6 человек. Одного правда нашли повешенным недалеко от этого места на дереве. Ну, а так получается по одному человеку в месяц. А мне этот путь очень понравился — идёшь, а вокруг огромные ели, слушаешь как в лесу птицы поют… В этот городок и определила меня судьба. Моя тётка, бросила на меня свою довольно запущенную квартиру, а сама уехала жить к сестре в другой город, и я вынужден был часто приезжать из Москвы, чтобы следить, платить, ремонтировать и, как в тяжелобольном человеке, всячески поддерживать в ней жизнь. Нужда заставила меня познакомиться с соседями, в основном, это были слесари, электрики или просто мастера на все руки, т. е. люди, в которых я больше всего нуждался.

Возле дома я нашёл маленькую организацию, устанавливающую счётчики для воды. Приятная женщина, Ирина Сергеевна, жарко убеждала меня в их пользе. Я не спорил и уже к концу рабочего дня мы составили договор на обслуживание. В их маленьком коллективе в этот вечер намечался какой-то праздник и у меня за спиной уже стоял накрытый стол с шампанским. Ирину Сергеевну торопили, а мы всё никак не могли закончить формальности. Наконец закончили, за стол пригласили и меня. Мы сели рядом и после двух бокалов шампанского у женщины развязался язык.

— Я чувствую себя очень одинокой, я даже не знаю замужем я или нет… вот такая вот насмешка судьбы.

— Простите, как это не знаете?

— А вот так… мой муж пропал.

— Как пропал? Куда?

— Уехал утром на машине, мы как раз купили дорогую машину, и больше не вернулся. Машину нашли, стоит на обочине, мотор работает, в машине его телефон заряжается от прикуривателя, все документы и деньги на месте, а самого нет. Полиция прочесала близлежащие кусты и лес с собаками — никаких следов.

— Ну может вернётся ещё, — неуверенно начал я, но Ирина Сергеевна только замахала руками.

— Как же, вернётся, четыре года уже прошло! Я всегда говорю себе: Ира, если ты хочешь плакать — плачь на здоровье, но помни это не решит твоих проблем.

Какое-то время она сидела молча и катала хлебные шарики. Мне было неловко, и я тоже молчал. Когда стали расходиться, я помог ей надеть модное тёмно-бордовое пальто. Она, как бы продолжая начатый разговор, сказала:

— После этого случая я стала бояться выходить из дома, да и вообще ходить одна. Проводите меня.

— Да, конечно, но как я вернусь, я совсем не знаю город.

— Утром уйдёшь.

Примерно в это же время, я познакомился с Николаем Ивановичем Кистапо, электриком, отработавшим на заводе 50 лет и теперь коротающим дни на пенсии. Жил он в соседнем подъезде и при встрече мы всегда здоровались друг с другом и перекидывались парой слов. В последние полгода я заметил как он сильно сдал и если раньше он обходил вокруг своего дома с палочкой, то теперь еле-еле шёл по стенке, цепляясь узловатыми пальцами за кирпичные выступы. Ветер трепал его седые волосы, куртка и мятые штаны были испачканы в извёстке, но он упрямо передвигал негнущиеся ноги. Когда я видел эту картину, я всегда поражался его желанию хоть немного продлить своё существование. Я думаю когда когда придёт моя очередь, я не буду просить у Бога долгую жизнь, я попрошу лучше лёгкую смерть. В последние дни он уже вообще не ходил, а просто сидел на стульчике у подъезда и смотрел на мир тусклыми глазами.