Господин директор

Только сейчас, сознание Джека заполонил тот непомерный ужас, ужас которого, он не испытывал никогда в своей жизни. Он, попытался вырваться, выкрикивая дрожащим голосом: Я ничего не сделал, я даже не курил, отпустите меня, пожалуйста… Но хватка директора не ослабевала. Джек не понимал что происходит, но понимал одно, ни к чему хорошему это не приведёт. Чувство панического страха пропитало всё его тело, ноги и руки подкашивались, но тяжёлая хватка директора держала его на одном уровне с собой. Джек попытался заглянуть через плечо, назад, и у него это получилось. То, что он увидел, заставило его побледнеть. Несмотря на то, что это был мистер Хадклиф, он им уже не являлся, позади него находилось существо, с отсутствием, какого-либо человеческого сознания. Его взгляд остановился на Джеке, но, он не выражал никаких чувств, никаких, эмоций, он был стеклянным и отсутствующим, как будто директор смотрел сквозь него. Внутри Джека вдруг что-то оборвалось, он вдруг услышал громкий крик, но только через секунду осознал, что то был его собственный голос. Директор подтащил его к углу стены коридора, после чего послышался какой-то непонятный звон. И только когда Джек понял что это был за звук, только тогда, чувство ужаса, и страха заполонило всё его тело, так что он даже почувствовал как кончики его тёмных волос начали седеть. Горячий пот, которым он покрылся в секунды, пропитал его одежду, и в то же время волна холода прокатила по телу, ошпарив своей струёй. Он увидел грузный кулак Хадклифа, держащий осколок бутылки и медленно поднимающийся наверх к его голове. Время словно замедлило бег, в эти мгновения, Джек вдруг почувствовал, что словно смотрит на себя со стороны, на своё беспомощно извивающееся тело, в сильных руках директора. Затем, он почувствовал, холодное прикосновение стекла у основания лба, чуть ниже корней волос. И в этот момент, словно тысячи осколков льда пронзили его плоть, вплоть до основания мозга. В последний раз, он увидел тусклый, но спасительный свет, доносящийся из коридора. Затем тёплая красная жидкость, растекающаяся по его лицу, погрузила его во тьму. Стало вдруг тихо и спокойно здесь во тьме, без эмоций, без боли.

Потом, вдруг, внезапно Джек услышал, чей-то плачь, такой грустный, и печальный, наполненный болью. Он, узнал его, узнал его сразу, то был, плачь его матери Сьюзен. Он приоткрыл глаза, сделав это с трудом, потому как почувствовал, словно в лицо плеснули кипятком, и резкая жуткая боль снова отдалась в голове, приводя к реальности. Она сидела рядом, держа его за руку, по её щекам словно бриллианты, стекали слезинки, блистая на солнце. Когда Джек приоткрыл глаза, поток этих бриллиантов на лице увеличился, а на губах появилась едва заметная, натянутая улыбка.

— Слава богу, сынок, слава богу, родимый с тобой всё в порядке, — произнесла она, прижимаясь к его груди.

— Что случилось, мама? Что произошло? — словно кошмарный сон, пытался вспомнить Джек события того вечера.

— Ничего сынок, ничего, всё хорошо. Врачи сказали, всё будет хорошо. Этих хулиганов обязательно найдут, их обязательно посадят. Если бы ни директор Хадклиф, если бы не он, мы вряд ли тебя спасли. Ты только не волнуйся, ты отдыхай, я скоро приду родимый, я скоро приду, — выбежала она в коридор, пытаясь сдержать, плачь отчаянья, чтобы не показать его сыну.