Каждый день мама приходит сюда и задает один и тот же вопрос…
Добавить в моё избранное
6 мин, 57 сек 4052
— Выдадут-выдадут-тихо сказала я сама себе.
— Как ми-иленькие.
Ах да, забыла упомянуть-с того дня у меня начались головные боли.
К доктору я не пошла, скидывая все на усталость и стрессы.
Маме тоже ничего не рассказывала.
Все свое время я посвящала написанию книги.
На ее написание у меня ушло две недели.
Когда я оказалась во сне я заметила, что… Стена… Она стала будто меньше… Или мне показалось?
— Лера!
— Слушаю.
— Твоя книга… Она закончена.
Мое лицо исказила гримаса обиды.
— Как так! Не хочу! Хочу еще!
Хотя я прекрасно понимала-что больше некуда.
Книга и так состояла из восьмисот листов.
— А кто ж тебе сказал, то книга будет одна?
Я облегченно вздохнула.
Писать о мифологических событиях мне нравилось куда больше, чем работать!
— А… Что мне делать с той книгой?
— Выдавать.
— А если не примут?
— Это уже моя забота.
Мне почему-то казалось, что я слышу голос гораздо отчетливее, чем две недели назад.
Будто стена и правда уменьшилась…
На следующий день я отдала книгу в издательство.
Меня приняли, как родную. Паренек лет двадцати взял мою книгу и поблагодарил.
Я если честно была немного удивлена, что меня так тепло приняли.
Когда я пришла туда впервые (это было около года назад) этот же паренек выглядел жутко уставшим, ворчал что-то нечленораздельно и буквально выгнал меня.
Люди меняются…
— Лера, ты вообще нас слышишь!
Мама в слезах сидела и смотрела на меня.
— Что?
— Тебе говорят под капельницу иди, засиделась ты тут!
Я обреченно вздыхаю. Вот нравится же им покойника мучить…
Сказали же-я уже не жилец! Куда мне еще лекарства!
Но я покорно соглашаюсь. Когда прошло около месяца и я дописывала вторую книгу, которую диктовал мне незнакомец я внезапно осознала, что предо мной не кирпичная стенка, а небольшой забор из досок!
— Вы что там ремонт делали, пока меня не было?
— А это уж не мы-сказал знакомый мне женский голосок-оно само!
— Ясно все с вами-улыбаясь сказала я и мне продолжили рассказывать истории книги.
Я была увлечена написанием рассказов.
Но не менее мне было интересно, кто же их диктует…
И однажды мое желание сбылось.
Я провалилась в сон и вместо знакомого забора я увидела… Стеклянную стеночку.
А за ней…
Ах, как много за ней было!
Какой-то рыжеволосый паренек сидел ко мне спиной, беловолосый ходил взад-вперед, русоволосая девушка разговаривала с другой.
Я приложила руку к стеклу.
— Эй…
Рыжик обернулся и застыл на месте.
Все посмотрели в мою сторону ужасно удивленно.
Мне стало очень не по себе.
Рыжий встал и осмотрел меня.
— Черт, у нас крайне мало времени!
Он тут же начал тараторить тексты, а я лишь обреченно запоминала их.
Беловолосый иногда подсказывал ему.
Я узнала имена всех, кроме рыжего.
Блондина звали «Данте» девушек-«Ирида» и«Бэль».
Все сны я помнила предельно четко и ясно.
Меня это хоть и удивляло, но радовало.
Чуть меньше, чем за полгода я написала двенадцать книг и дописывала тринадцатую.
Головные боли стали невыносимыми и я, наконец, обратилась к врачу…
Но было поздно.
«Рак мозга»-заключил паренек бегая глазами в поисках подмоги. Он думал, что я расплачусь.
А чего плакать от того, чего уже не изменить?
— И сколько мне осталось?
— Ну… Точно утверждать нельзя… И вообще…
— Сколько?
То ли мой голос прозвучал убедительно, то ли парнишка был напуган, но он отвел глаза и тихо сказал:
— Не более месяца…
Ну что ж…
Мама плакала, отец-пить начал, а я… А что я…
А мне было наплевать.
Я лежала в палате и дописывала тринадцатую книгу.
Мне поставили капельницу и я лежала на кровати.
Боль в голове помогали снять наркотики.
Я закрыла глаза.
Я уже могла попадать к ним и без сна.
Просто я представляла все это и они приходили.
И вот я закрыла глаза и увидела, что нас разлучает не стеклянная стеночка, а прозрачная клеенка.
— Ты сделала все.
Рыжеволосый был серьезен. Но глаза его были грустны.
— И что теперь?
Он отвел взгляд.
— Ты можешь перейти к нам…
Он ткнул пальцем в клеенку, не дотрагиваясь до нее.
— Порвешь-и перейдешь к нам.
Я кивнула и уже собиралась порвать ее, как он остановил меня.
— Ты уверена?
— Вполне.
Я улыбнулась и убрала прядь волос со лба.
— Как ми-иленькие.
Ах да, забыла упомянуть-с того дня у меня начались головные боли.
К доктору я не пошла, скидывая все на усталость и стрессы.
Маме тоже ничего не рассказывала.
Все свое время я посвящала написанию книги.
На ее написание у меня ушло две недели.
Когда я оказалась во сне я заметила, что… Стена… Она стала будто меньше… Или мне показалось?
— Лера!
— Слушаю.
— Твоя книга… Она закончена.
Мое лицо исказила гримаса обиды.
— Как так! Не хочу! Хочу еще!
Хотя я прекрасно понимала-что больше некуда.
Книга и так состояла из восьмисот листов.
— А кто ж тебе сказал, то книга будет одна?
Я облегченно вздохнула.
Писать о мифологических событиях мне нравилось куда больше, чем работать!
— А… Что мне делать с той книгой?
— Выдавать.
— А если не примут?
— Это уже моя забота.
Мне почему-то казалось, что я слышу голос гораздо отчетливее, чем две недели назад.
Будто стена и правда уменьшилась…
На следующий день я отдала книгу в издательство.
Меня приняли, как родную. Паренек лет двадцати взял мою книгу и поблагодарил.
Я если честно была немного удивлена, что меня так тепло приняли.
Когда я пришла туда впервые (это было около года назад) этот же паренек выглядел жутко уставшим, ворчал что-то нечленораздельно и буквально выгнал меня.
Люди меняются…
— Лера, ты вообще нас слышишь!
Мама в слезах сидела и смотрела на меня.
— Что?
— Тебе говорят под капельницу иди, засиделась ты тут!
Я обреченно вздыхаю. Вот нравится же им покойника мучить…
Сказали же-я уже не жилец! Куда мне еще лекарства!
Но я покорно соглашаюсь. Когда прошло около месяца и я дописывала вторую книгу, которую диктовал мне незнакомец я внезапно осознала, что предо мной не кирпичная стенка, а небольшой забор из досок!
— Вы что там ремонт делали, пока меня не было?
— А это уж не мы-сказал знакомый мне женский голосок-оно само!
— Ясно все с вами-улыбаясь сказала я и мне продолжили рассказывать истории книги.
Я была увлечена написанием рассказов.
Но не менее мне было интересно, кто же их диктует…
И однажды мое желание сбылось.
Я провалилась в сон и вместо знакомого забора я увидела… Стеклянную стеночку.
А за ней…
Ах, как много за ней было!
Какой-то рыжеволосый паренек сидел ко мне спиной, беловолосый ходил взад-вперед, русоволосая девушка разговаривала с другой.
Я приложила руку к стеклу.
— Эй…
Рыжик обернулся и застыл на месте.
Все посмотрели в мою сторону ужасно удивленно.
Мне стало очень не по себе.
Рыжий встал и осмотрел меня.
— Черт, у нас крайне мало времени!
Он тут же начал тараторить тексты, а я лишь обреченно запоминала их.
Беловолосый иногда подсказывал ему.
Я узнала имена всех, кроме рыжего.
Блондина звали «Данте» девушек-«Ирида» и«Бэль».
Все сны я помнила предельно четко и ясно.
Меня это хоть и удивляло, но радовало.
Чуть меньше, чем за полгода я написала двенадцать книг и дописывала тринадцатую.
Головные боли стали невыносимыми и я, наконец, обратилась к врачу…
Но было поздно.
«Рак мозга»-заключил паренек бегая глазами в поисках подмоги. Он думал, что я расплачусь.
А чего плакать от того, чего уже не изменить?
— И сколько мне осталось?
— Ну… Точно утверждать нельзя… И вообще…
— Сколько?
То ли мой голос прозвучал убедительно, то ли парнишка был напуган, но он отвел глаза и тихо сказал:
— Не более месяца…
Ну что ж…
Мама плакала, отец-пить начал, а я… А что я…
А мне было наплевать.
Я лежала в палате и дописывала тринадцатую книгу.
Мне поставили капельницу и я лежала на кровати.
Боль в голове помогали снять наркотики.
Я закрыла глаза.
Я уже могла попадать к ним и без сна.
Просто я представляла все это и они приходили.
И вот я закрыла глаза и увидела, что нас разлучает не стеклянная стеночка, а прозрачная клеенка.
— Ты сделала все.
Рыжеволосый был серьезен. Но глаза его были грустны.
— И что теперь?
Он отвел взгляд.
— Ты можешь перейти к нам…
Он ткнул пальцем в клеенку, не дотрагиваясь до нее.
— Порвешь-и перейдешь к нам.
Я кивнула и уже собиралась порвать ее, как он остановил меня.
— Ты уверена?
— Вполне.
Я улыбнулась и убрала прядь волос со лба.
Страница 2 из 3
