Грань

На следующий день я отдала книгу в издательство.

Меня приняли, как родную. Паренек лет двадцати взял мою книгу и поблагодарил.

Я если честно была немного удивлена, что меня так тепло приняли.

Когда я пришла туда впервые (это было около года назад) этот же паренек выглядел жутко уставшим, ворчал что-то нечленораздельно и буквально выгнал меня.

Люди меняются…

— Лера, ты вообще нас слышишь!

Мама в слезах сидела и смотрела на меня.

— Что?

— Тебе говорят под капельницу иди, засиделась ты тут!

Я обреченно вздыхаю. Вот нравится же им покойника мучить…

Сказали же-я уже не жилец! Куда мне еще лекарства!

Но я покорно соглашаюсь. Когда прошло около месяца и я дописывала вторую книгу, которую диктовал мне незнакомец я внезапно осознала, что предо мной не кирпичная стенка, а небольшой забор из досок!

— Вы что там ремонт делали, пока меня не было?

— А это уж не мы-сказал знакомый мне женский голосок-оно само!

— Ясно все с вами-улыбаясь сказала я и мне продолжили рассказывать истории книги.

Я была увлечена написанием рассказов.

Но не менее мне было интересно, кто же их диктует…

И однажды мое желание сбылось.

Я провалилась в сон и вместо знакомого забора я увидела… Стеклянную стеночку.

А за ней…

Ах, как много за ней было!

Какой-то рыжеволосый паренек сидел ко мне спиной, беловолосый ходил взад-вперед, русоволосая девушка разговаривала с другой.

Я приложила руку к стеклу.

— Эй…

Рыжик обернулся и застыл на месте.

Все посмотрели в мою сторону ужасно удивленно.

Мне стало очень не по себе.

Рыжий встал и осмотрел меня.

— Черт, у нас крайне мало времени!

Он тут же начал тараторить тексты, а я лишь обреченно запоминала их.

Беловолосый иногда подсказывал ему.

Я узнала имена всех, кроме рыжего.

Блондина звали «Данте» девушек-«Ирида» и«Бэль».

Все сны я помнила предельно четко и ясно.

Меня это хоть и удивляло, но радовало.

Чуть меньше, чем за полгода я написала двенадцать книг и дописывала тринадцатую.

Головные боли стали невыносимыми и я, наконец, обратилась к врачу…

Но было поздно.

«Рак мозга»-заключил паренек бегая глазами в поисках подмоги. Он думал, что я расплачусь.

А чего плакать от того, чего уже не изменить?

— И сколько мне осталось?

— Ну… Точно утверждать нельзя… И вообще…

— Сколько?

То ли мой голос прозвучал убедительно, то ли парнишка был напуган, но он отвел глаза и тихо сказал:

— Не более месяца…

Ну что ж…

Мама плакала, отец-пить начал, а я… А что я…

А мне было наплевать.

Я лежала в палате и дописывала тринадцатую книгу.

Мне поставили капельницу и я лежала на кровати.

Боль в голове помогали снять наркотики.

Я закрыла глаза.

Я уже могла попадать к ним и без сна.

Просто я представляла все это и они приходили.

И вот я закрыла глаза и увидела, что нас разлучает не стеклянная стеночка, а прозрачная клеенка.

— Ты сделала все.

Рыжеволосый был серьезен. Но глаза его были грустны.

— И что теперь?

Он отвел взгляд.

— Ты можешь перейти к нам…

Он ткнул пальцем в клеенку, не дотрагиваясь до нее.

— Порвешь-и перейдешь к нам.

Я кивнула и уже собиралась порвать ее, как он остановил меня.

— Ты уверена?

— Вполне.

Я улыбнулась и убрала прядь волос со лба.

От чуть отошел, чтобы не мешать мне пройти.

Все застыли в ожидании.

Я выставила руку и поцарапала клеенку ногтями. Потом-оборвала ее полностью и вошла к ним.

Все улыбались.

— Ты сделала великую миссию, Химера.

— А почему Химера-то?

— Потому что.

Они все засмеялась и я вместе с ними.

Я чувствовала, что это тот мир, в котором я должна быть.

Мой мир.

А мать в то время сидела в слезах над трупом дочери.