Фандом: Гарри Поттер. Многие из тех, кто окружают Луну Лавгуд в реальности, появляются и в ее грезах. С этими людьми ее связывают незримые нити, сплетаясь в узлы судьбы. Но каждое такое сплетение — лишь одна из граней правды о происходящем…
17 мин, 5 сек 15327
— Смирись, Флоренц. Не ты первый, не ты последний из кентавров, кого влечет к человеку. Но всем нам приходится подчиняться Великому запрету.
— Нам? — не сдержал удивленного возгласа Флоренц и тут же пожалел об этом. Вот теперь Бейн точно разъярится… Но Бейн был невозмутим. Только резче стала линия плотно сжатых губ да черные глаза сверкнули из-под спутанной длинной челки вороного оттенка.
— Да, нам… Я был тогда очень молод. Меня пригласили в Министерство магии — позировать для статуи кентавра в Фонтане Магического братства. И понравилась мне там, у них, одна девушка. Молодая, красивая, с каштановой гривой и в розовой мантии, она была непохожа на остальных женщин министерства — скучных и суровых, одетых в темное.
Флоренц слушал — и страстно желал, чтобы Бейн немедленно замолчал. Ему совершенно не хотелось знать о прошлом лидера их племени. Это могло дорого обойтись в дальнейшем. Кроме того, это было просто тяжело слушать…
— Я заговорил с ней, а в ответ… В ответ я услышал всё, что она думает о нашем племени. И о других магических созданиях. Сколько же ненависти и презрения было в ее словах! Не знаю, как я сдержался и не убил ее на месте! В тот день я осознал всю мудрость Великого запрета. И постарался навсегда забыть эту Долорес Амбридж… Вот так-то, Флоренц. Забудь и ты Луну Лавгуд. Так будет лучше для всех.
… Как они оказались на пляже, Луна не помнила. Они шли с Флоренцем по белому песку и любовались синими волнами, а потом Флоренц вдруг посмотрел на нее долгим и грустным взглядом, отпустил ее руку и медленно пошел прочь — прямо в эти синие волны, по которым уже начали ходить белые барашки: поднимался ветер. Луна хотела было кинуться за ним, но белый песок цепко держал ее за лодыжки…
… Белый песок был таким красивым! Луна пересыпала из ладони в ладонь песчинки, сидя на берегу, и пыталась вспомнить, кто же только что был рядом с ней. Она смутно помнила, что кто-то был, но кто он и куда подевался — не могла сообразить. Резко пахло какими-то цветами, и Луна удивлялась: откуда эти ароматы, если кругом, куда ни глянь — либо белый песок, либо синяя гладь моря? И ни единого цветка, да и вообще хоть какого-либо растения…
… Время здесь словно остановилось. Луна лежала на белом песке, прогретом солнцем, и наслаждалась одиночеством. Она не знала и не хотела знать, сколько это длилось. Ей было хорошо. Очень хорошо. Единственное, что ее слегка волновало — это запах моря. Оно манило своим призывным шелестом и пьянящим ароматом соли, ветра и водорослей. Луне хотелось, чтобы море оказалось чуть ближе, но встать и подойти вплотную к волнам, гладящим песчаный берег, у нее не было сил.
И тогда волны сами начали подбираться к ней. Ближе, еще ближе, совсем близко… Их глухой шум оставался таким же мерным, но запах — о, этот дразнящий аромат моря! — становился все сильнее, пока не стал нестерпимо-острым. Робкая волна лизнула руку Луны, вызвав в душе чувство покоя и умиротворения.
Но тут другая волна, коварно подкравшаяся следом, вдруг встала вертикально грозной стеной и изо всех сил обрушилась на девушку. Слепяще-голубое небо над пляжем в один миг стало темным. А потом по нему разлетелись фейерверком звезды. Больше Луна ничего не помнила.
— Джордж, дай-ка сюда тюльпаны! — энергичным шепотом сказала Анджелина. Оттого, что мадам Помфри запретила им громко разговаривать над постелью Луны, Анджелина не утратила своих командирских замашек.
Джордж послушно вручил ей букет, и девушка поставила его в вазочку, которую затем разместила на подоконнике. Таких вазочек, наполненных водой, мадам Помфри принесла несколько штук. При ближайшем рассмотрении они оказались крупными колбами.
— Ну конечно, свою сирень поближе к ней поставила — на тумбочку, а мои тюльпаны на подоконник! — недовольно буркнул Джордж.
— Кто ж виноват, что ты выбрал цветы без запаха? — прошипела Анджелина. — Луна сейчас все равно нас не видит, но может быть, она ощущает запахи? Вот я и хочу поставить рядом с ее кроватью только те цветы, что красиво пахнут! Кэти, давай сюда твои розы! Алисия, и ты давай нарциссы!
Фред ухмыльнулся, легонько толкнув брата в бок.
— Можно подумать, твои лучше! — ехидно прошептал Джордж в ответ на эту безмолвную насмешку. Фред нахмурился. Он выбрал камелии, а они и впрямь пахли примерно как тюльпаны. То есть, никак.
Вуд с недоумением покосился на близнецов. Его гладиолусы отправились на подоконник еще раньше, чем тюльпаны Джорджа — и ему было абсолютно безразлично, где их поставили.
Невилл стоял у кровати подруги, вцепившись мертвой хваткой в горшок с луноцветом и не отрывая взгляда от ее лица. Оно было белым и неподвижным. И это было очень страшно. Невилл смотрел — и не мог пошевелиться. Очнулся он, лишь когда Анджелина легонько толкнула его в спину — отойди, мол. Она как раз расставляла цветы, принесенные девочками, по обе стороны от изголовья кровати Луны.
Но мадам Помфри, подошедшая посмотреть, что тут происходит, моментально свела к нулю все дизайнерские усилия Анджелины.
— Нам? — не сдержал удивленного возгласа Флоренц и тут же пожалел об этом. Вот теперь Бейн точно разъярится… Но Бейн был невозмутим. Только резче стала линия плотно сжатых губ да черные глаза сверкнули из-под спутанной длинной челки вороного оттенка.
— Да, нам… Я был тогда очень молод. Меня пригласили в Министерство магии — позировать для статуи кентавра в Фонтане Магического братства. И понравилась мне там, у них, одна девушка. Молодая, красивая, с каштановой гривой и в розовой мантии, она была непохожа на остальных женщин министерства — скучных и суровых, одетых в темное.
Флоренц слушал — и страстно желал, чтобы Бейн немедленно замолчал. Ему совершенно не хотелось знать о прошлом лидера их племени. Это могло дорого обойтись в дальнейшем. Кроме того, это было просто тяжело слушать…
— Я заговорил с ней, а в ответ… В ответ я услышал всё, что она думает о нашем племени. И о других магических созданиях. Сколько же ненависти и презрения было в ее словах! Не знаю, как я сдержался и не убил ее на месте! В тот день я осознал всю мудрость Великого запрета. И постарался навсегда забыть эту Долорес Амбридж… Вот так-то, Флоренц. Забудь и ты Луну Лавгуд. Так будет лучше для всех.
… Как они оказались на пляже, Луна не помнила. Они шли с Флоренцем по белому песку и любовались синими волнами, а потом Флоренц вдруг посмотрел на нее долгим и грустным взглядом, отпустил ее руку и медленно пошел прочь — прямо в эти синие волны, по которым уже начали ходить белые барашки: поднимался ветер. Луна хотела было кинуться за ним, но белый песок цепко держал ее за лодыжки…
… Белый песок был таким красивым! Луна пересыпала из ладони в ладонь песчинки, сидя на берегу, и пыталась вспомнить, кто же только что был рядом с ней. Она смутно помнила, что кто-то был, но кто он и куда подевался — не могла сообразить. Резко пахло какими-то цветами, и Луна удивлялась: откуда эти ароматы, если кругом, куда ни глянь — либо белый песок, либо синяя гладь моря? И ни единого цветка, да и вообще хоть какого-либо растения…
… Время здесь словно остановилось. Луна лежала на белом песке, прогретом солнцем, и наслаждалась одиночеством. Она не знала и не хотела знать, сколько это длилось. Ей было хорошо. Очень хорошо. Единственное, что ее слегка волновало — это запах моря. Оно манило своим призывным шелестом и пьянящим ароматом соли, ветра и водорослей. Луне хотелось, чтобы море оказалось чуть ближе, но встать и подойти вплотную к волнам, гладящим песчаный берег, у нее не было сил.
И тогда волны сами начали подбираться к ней. Ближе, еще ближе, совсем близко… Их глухой шум оставался таким же мерным, но запах — о, этот дразнящий аромат моря! — становился все сильнее, пока не стал нестерпимо-острым. Робкая волна лизнула руку Луны, вызвав в душе чувство покоя и умиротворения.
Но тут другая волна, коварно подкравшаяся следом, вдруг встала вертикально грозной стеной и изо всех сил обрушилась на девушку. Слепяще-голубое небо над пляжем в один миг стало темным. А потом по нему разлетелись фейерверком звезды. Больше Луна ничего не помнила.
— Джордж, дай-ка сюда тюльпаны! — энергичным шепотом сказала Анджелина. Оттого, что мадам Помфри запретила им громко разговаривать над постелью Луны, Анджелина не утратила своих командирских замашек.
Джордж послушно вручил ей букет, и девушка поставила его в вазочку, которую затем разместила на подоконнике. Таких вазочек, наполненных водой, мадам Помфри принесла несколько штук. При ближайшем рассмотрении они оказались крупными колбами.
— Ну конечно, свою сирень поближе к ней поставила — на тумбочку, а мои тюльпаны на подоконник! — недовольно буркнул Джордж.
— Кто ж виноват, что ты выбрал цветы без запаха? — прошипела Анджелина. — Луна сейчас все равно нас не видит, но может быть, она ощущает запахи? Вот я и хочу поставить рядом с ее кроватью только те цветы, что красиво пахнут! Кэти, давай сюда твои розы! Алисия, и ты давай нарциссы!
Фред ухмыльнулся, легонько толкнув брата в бок.
— Можно подумать, твои лучше! — ехидно прошептал Джордж в ответ на эту безмолвную насмешку. Фред нахмурился. Он выбрал камелии, а они и впрямь пахли примерно как тюльпаны. То есть, никак.
Вуд с недоумением покосился на близнецов. Его гладиолусы отправились на подоконник еще раньше, чем тюльпаны Джорджа — и ему было абсолютно безразлично, где их поставили.
Невилл стоял у кровати подруги, вцепившись мертвой хваткой в горшок с луноцветом и не отрывая взгляда от ее лица. Оно было белым и неподвижным. И это было очень страшно. Невилл смотрел — и не мог пошевелиться. Очнулся он, лишь когда Анджелина легонько толкнула его в спину — отойди, мол. Она как раз расставляла цветы, принесенные девочками, по обе стороны от изголовья кровати Луны.
Но мадам Помфри, подошедшая посмотреть, что тут происходит, моментально свела к нулю все дизайнерские усилия Анджелины.
Страница 3 из 5
