Граница

— Добрый вечер, милая леди! Не соблаговолите ли напоить меня чайком и любовью этой теплой ночью?

— Пришел. Не угомонился.

«Сразу не прогоняет, хороший знак,» — подумал Илья и попытался зайти в квартиру. Но — что за черт! — сколько бы шагов он ни делал, он все равно оставался на месте. Казалось, что время замедлилось, движения давались с трудом, на плечи легла неимоверная тяжесть…«Что за фигня? Я ж не столько выпил, чтобы меня так штырило…» — удивился парень и недоуменно уставился на Яну.

— Ну, что ж ты, каратист, не заходишь? — рассмеялась в голос девушка.

— Дык я это…

— Ну, коли упертый такой — заходи, — смилостивилась хозяйка.

Илья нерешительно сделал шаг вперед и — о, чудо! — оказался в квартире.

Здесь было холодно. «Прямо как в склепе,» — невольно подумал незадачливый мачо. Обстановка была аскетичной. Массивная мебель: два стула у большого обеденного стола и платяной шкаф антикварного вида — вот и все, что было в первой комнате.

— Садись, — приказала Яна. — Чаю, говоришь, хочешь?

— Да, — пробормотал Илья, — было бы неплохо… Погорячее. Холодно тут у тебя, как зимой… А бабушка твоя дома? — спросил он в надежде услышать «нет».

— Бабушка? Не волнуйся, скоро познакомишься с ней. Сиди. Сейчас накормлю.

Яна не пошла на кухню, как ожидал Илья. Она открыла дверцу шкафа и откуда-то из его недр извлекла поднос с чайником, из носика которого валил пар, будто его только-только сняли с плиты, с чашками и большим блюдом пряников. Затем оттуда же, из шкафа, она достала чугунок с круглой вареной картошкой, приправленной маслом, жареное мясо, какие-то салаты… Когда весь стол был заставлен едой, она закрыла шкаф и уселась напротив.

— Ну, ешь, — улыбаясь сказала девушка, — и поймешь, почему я никогда не ем во всяких там ресторанах.

Илья, пытаясь скрыть удивление, принялся за еду. Было очень вкусно.

— Кажется, я понимаю, — сказал он, отправляя в рот очередной кусок мяса, предварительно обмакнув его в чесночный соус.

— Нееет. Ничего ты пока не понял. Еда моя особая. Потому только ее и ем, — раздался скрипучий старческий голос.

Илья поперхнулся и поднял взгляд на Яну. Но ее не было напротив. Перед ним сидела жуткая старуха с неимоверно длинным крючковатым носом.

— Эээ… Здрасьте… А Яна… эээ… где? Вы простите, я не знаю, как вас зовут, — стараясь не заикаться, пробормотал Илья.

— Добро пожаловать на границу, — проскрипела старуха.

— Чего? Какую, нахрен, границу?

— Границу двух миров, мальчишка. Того и этого. Отведал моей еды — пропуск через границу получил.

Илья окончательно перестал понимать, что происходит, только и мог, что ошарашено бормотать:

— Яна… Яну бы мне… Она меня пригласила…

— Ну точно — дурак. Я — Яна-то. А точнее сказать — Яга, а не Яна. Слышал, небось, в детстве сказки-то, — пронзая парня ледяным взглядом, скрипела старуха.

— Я это… Пойду я…

— Ну уж нет, назад ты не пойдешь. Нет теперь тебе пути обратного. Кто отведал моих угощений, в другой мир уходит. А уж вернешься ты из него или нет — от тебя зависит. Да только слаб ты. Духом слаб… Чую — не вернешься. Ну, сам напросился, парень.

Илья почувствовал, что руки и ноги настолько окоченели от холода, что он совсем не может пошевелиться, словно только что он не чай горячий пил, а воду из зимней проруби.

— Я могу тебе помочь, конечно, — продолжала скрипеть старуха. — На вот, держи, — тут она вложила ему в окоченевшую руку что-то круглое, наподобие монеты. — Там поймешь, где пригодится…

Последние старухины слова Илья слышал уже плохо, словно звучали они откуда-то издалека. Он почувствовал, что падает в страшную бездну, темнота сгустилась вокруг, затягивая его все сильнее. Голова закружилась, сердце рухнуло даже не в пятки, а куда-то глубже, будто вырвали его и бросили в глубокий колодец.

— Мальчишка… — усмехнулась старуха, увидев, как парень рухнул на пол, вперив остекленевший взгляд в потолок. — Надоел ты мне…

С этими словами она подошла к шкафу и достала оттуда склянку с водой. Поставила ее на стол и проговорила:

— Живой водичкой только сбрызнуть — и вернешься, — Яга недобро засмеялась. — Хотя… Поплутай пока там… — и убрала склянку на место. — Ну а мне пора сестричек навестить.

…Если бы кто-то в столь поздний час взглянул на балкон 15 этажа дома номер 237 по улице Ленина, он был бы немало удивлен. Ведь оттуда взмыла ввысь тень, явно напоминающая старуху в ступе с помелом…